– Кто? – спросил Синклер.
– Козы, – сказал боец.
– Зачем. По козам стрелять?
– Вы как будто сами не понимаете, – обиделся боец.
– Понимаю. Попробуй успокоиться. Подреми.
На крыше каждой из машин было установлено по громкоговорителю и мощной трещотке. У Синклера моментально заболела голова. Она болела всю дорогу. На трещотках настоял Ингвар. Синклер пытался объяснить, что это в целом бесполезно, но не смог. До МКАДа они доехали без препятствий. Правда, в какой-то момент водитель их грузовика остановил машину, открыл кабину и сбежал в лес, раздеваясь по дороге. Синклер наудачу пустил очередь в ту сторону, куда бежал водитель, но это не помогло. Тот сбросил майку, штаны и трусы и в итоге упал в овраг. Все это время из леса пели. Синклер крикнул Горбачу и Лизе, что все в порядке, и полез в кабину – кому-то надо было вести «Урал». Только заняв водительское кресло, он понял, что стрелял поверх голов. Поверх голов кукол в лесу, которых даже не видел. Он с удивлением посмотрел на свое лицо в зеркало и подумал, что после всего этого надо побриться.
Побриться, черт. Вот выдумал. Когда его в последний раз волновал внешний вид?
Шоссе Энтузиастов переходило в огромную развязку. Она нависала над рвом. Синклер уже не помнил, кто именно вырыл этот ров. Может, люди, которые надеялись укрепиться в Москве, но погибли или бежали. А может, его уже потом вырыли сами куклы. Хотя зачем им.
Восьмиполосная дорога, отделяющая Москву от остального мира, была похожа на мост. И весь этот мост был заполнен куклами. Синклер остановил машину. Он ожидал услышать мощную хоровую песню, едва заглушит мотор. Но куклы молчали. Они стояли молча, полностью перекрыв въезд. Пение перестало раздаваться и сзади. По обе стороны от моста, во рву и на его откосах, сплошной стеной стояли куклы – в изломанных и спокойных позах, очень разные. Оборонительный московский хор. Молчаливый и неподвижный.
– Какого хрена, – сказал Синклер и вышел из машины.
Перед ним уже встал «Тигр» Филина. Через минуту остановился и «Урал» с Дометианом и Ингваром. Отряд высыпал на дорогу и смотрел на молчаливую стену марионеток. Боевого хора не было. Никакого хора не было.
– Есть версии, что здесь происходит? – спросил Ингвар. – Мы всякие варианты продумывали, таран в том числе. Но почему они молчат? Их отключили?
– Они сами, – сказал Синклер.
– Отключились?
– Да.
– Они нас ждут?
– Не знаю, – сказал Синклер.
– Вот и шипы пригодятся, – сказал Ингвар. – Их много, но у нас машины помощнее будут. Как считаете, они нападут при таране?
– Нет, – сказал Синклер. – Я не видел. Такого. Но они не нападут.
– Нам же проще, – сказал Ингвар.
Он развернулся к своей машине – собирался отдавать приказы.
Синклер дернул его за плечо.
– Не надо, – сказал он.
– Что не надо? Кукол давить? – удивился Ингвар. – А как мы проедем?
– Погоди, – попросил Синклер. – Так не должно. Так нельзя делать.
– Вы сами умом не повредились, пока мы тут ехали? – уточнил Ингвар. – Черт, мы же на ты, гребаная вежливость кабинетная никак не выветрится… Ты же месил кукол пачками, наслышан за биографию. Чего теперь? Мощности у машин хватит, не думай. Плюс масса взрывчатки и гранатометы. Раздолбать их и проехать, пока молчать не передумали. Почему нельзя так делать? Куклы и куклы.
– Это другое, – упрямо сказал Синклер.
– Это абсолютно логично, – сказал Ингвар. – Ей-богу, не понимаю, о чем ты.
Мост марионеток смотрел на небольшую группу людей без осуждения. Куклы не были совсем неподвижными. Иногда они спазматически дергались, словно глаз невротика, и медленно вертели головами. «Как будто с любопытством ожидают, что мы решим», – подумал Синклер и поежился.
– Нельзя давить, – сказал Синклер убежденно.
– Тогда что делать прикажешь, уважаемый? – спросил Ингвар.
– Подожди. Придумаю.
– Ну, думай. На пару сигарет времени у тебя. Нам медлить нельзя, – сказал Ингвар и отошел.
«Давить нельзя».
Синклер вздрогнул. Он даже забыл, насколько близок к центру Стазиса – и огромному количеству кукол. Темный Брат вошел в голову мягко и без насилия. Синклер даже не заметил его. И теперь, кажется, понимал почему. Темный Брат впервые согласился с ним.
«Тебе какого черта за дело?»
«Давить нельзя. Ты впервые делаешь что-то правильно. Я даже удивлен».
«Я тоже. Теперь сомневаюсь».
«Не сомневайся».
«Пошел в задницу», – подумал Синклер и понял, что делает это по привычке. Он понял, что не может просто так отдать приказ на таран. Атакующих, чистых кукол, пожалуй, да… Но эти же просто стоят. Среди них есть и обращенные.