Он замерз и был разозлен. Есть хотелось дико. Пахло в камере отвратно. Все пошло через задницу. Завтра он, возможно, будет мертв. А этот кадыкастый щенок пытается заставить страшного эмиссара пообещать его не тронуть. Мир сошел с ума.
– Хорошо, обещаю. Ради бога. Дай поесть. И еще. Принеси любую тряпку. Тут сантехническая. Катастрофа. Пахнет очень плохо
– Я сейчас принесу, – сказал часовой.
Когда он ушел, Синклер почувствовал внезапное успокоение. Это успокоение не на шутку его испугало.
«Что-то происходит. Со мной что-то происходит».
Синклер нервно заходил по камере. Он попытался петь, но на ум не шло ни одной строчки. Вода противно хлюпала под ногами.
Часовой пришел обратно. Прерывисто вздохнув, он приоткрыл заслонку и бросил Синклеру тряпку. Потом аккуратно протянул помятый и выскобленный алюминиевый лоток, в котором лежало несколько холодных картофелин и полоски вяленого мяса. Подумав, он достал из кармана жилета огурец и добавил его в лоток.
– Ты берешь, нет? – спросил он.
– Беру, – ответил Синклер.
Сквозь решетку он поймал настороженный взгляд часового и широко улыбнулся. Глаза остались неподвижными. Боец нахмурился и потянул лоток назад, но Синклер молниеносным движением ввинтил ладонь в прорезь и перехватил часового за кисть. Он продолжал улыбаться.
Он смотрел в глаза.
Лоток выпал из руки часового и весело загремел по бетону.
– Ты же обещал, – сказал боец севшим голосом.
– Да, – улыбнулся Синклер. – Смотри на меня. Верь мне. Ты устал. Ты должен отдохнуть.
Часовой обмяк, словно из него вытащили хребет. Круглые от испуга глаза сузились, будто он устал и собрался вздремнуть. Свободной рукой часовой оперся о стенку. Другую руку мягко, но крепко держал Синклер.
Сам Синклер смотрел на это действо словно со стороны. Он видел, как высокий, почти незнакомый ему человек глядит сквозь решетку в глаза зачарованного тощего парня в жилете, говорит кошачьим голосом успокаивающие слова и ровно улыбается одними губами. Синклер понимал, что здесь происходит нечто неправильное. Он хотел одернуть человека, крикнуть часовому, чтобы тот бежал, но он боялся. Боялся, что человек повернется к нему и посмотрит ему в глаза своими глубокими темными глазами без белков. Синклер разрывался между двумя желаниями – ударить мужчину по голове и свернуться клубочком в углу камеры.
– Я отдохну. Спасибо, – заулыбался часовой. – Спасибо. Расскажи мне как. Отдохнуть.
– Здесь уютно, – ответил Синклер. – Достань ключи. Открой дверь. Заходи сюда. Здесь отдохнешь.
«Он опять пришел», – подумал Синклер. Он почти видел, как от незнакомого человека – Другого, его вечного противника, разбегаются клубы темного тумана. Он знал, что их никто не сможет заметить, кроме него.
– Достань ключи, – сказал Синклер. – Где они?
Туман заполнял камеру. Но хуже всего, что он заполнял голову Синклера. Усилием воли он попытался изгнать этот туман. Синклер напрягся и постарался передать человеку свой сигнал.
«Пошел прочь. Пошел прочь, мразь. Уходи отсюда».
«Ты сам меня впустил».
«Я не хочу тебя видеть. Убирайся в свой ад, тварь».
«Я просто хочу помочь. Ведь ты звал на помощь».
«Я не просил помощи у тебя».
«Просил».
«Нет».
«Мне всегда так печально, когда ты врешь себе».
«Свали. На хер. Отсюда».
– В кармане ношу, – улыбнулся часовой. – По протоколу. Надо в сейфе. А я в кармане. Достать, да?
– Достань, пожалуйста, – мягко попросил Синклер.
Часовой сунул руку под жилет, пошарил там и достал большую связку ключей на ржавом кольце. Не отрывая взгляда, он стал перебирать их пальцами одной руки в поисках нужного. Наконец нашел ключ и с лязгом вставил его в замок.
«Как же ты меня достал. Как ты меня достал. Просто уходи».
«Ты такой дурак, Синклер. Я же не могу никуда уйти».
«Я тебя ненавижу».
«Мне это нравится».
«Уходи. Уходи».
Язычок замка вскользнул из паза дверной коробки с противным скрежетом. Мужчина отпустил руку часового и аккуратно приоткрыл дверь. Он все еще мягко улыбался и все еще смотрел часовому в глаза. Тот отвечал на это глупой улыбкой.
– Молодец. Заходи. Тут отдохнешь, – сказал Синклер.
– Спасибо. Я так устал. Так хочу отдохнуть, – сказал боец.
«Просто уйди, тварь, уйди на хрен».
«Довольно грубо. Ты же понимаешь, что я бы не пришел, не позови ты меня?»
«Это неправда».
«Хорошо. Ушел».
Синклер обнаружил себя стоящим в распахнутой двери камеры. Часовой уже находился в ее центре. Он продолжал смотреть на Синклера зачарованно – пришлось отвести взгляд. Часовой медленно моргнул и огляделся. В его скованные дремотой глаза медленно возвращался ужас.