Дометиан с благодарностью пожал локоть постовому. Потом снова показал на карту и изобразил, будто пьет из бутылки.
– Поддать где хорошо можно, спрашиваешь? – сказал постовой.
На этот раз он понял сразу.
– Ну так в курултае же и нажраться можно, – сказал постовой. – Вот он на карте, смотри. А разве святые отцы пьют? Я думал, там это самое, молитва, мясо не есть, вот это все. Пост, туда-сюда. Нет?
Дометиан неопределенно пожал плечами.
«Скимники не пьют. Но я больше не скимник. И пить не собираюсь», – подумал он.
– Только садись там в уголок, отец, – сказал постовой с беспокойством. – Я же говорю, в дартс играют. Прилетит дротик в глаз или вообще куда не надо. Был немым, еще и слепым станешь, куда же это годится.
Дометиан еще раз поблагодарил его кивком, забрал транзитный номер и пошел в сторону города.
Город был обнесен ладным деревянным забором. В некоторых местах секции ограждения усилены металлическими листами. Парень с автоматом на привратной вышке спросил транзит и без лишних вопросов пропустил скимника в город – видимо, был впечатлен одеянием и статью.
Горно-Алтайск Дометиану понравился. Правда, раньше он почти не бывал в клановых городах, но люди здесь улыбались, оружия на улицах было куда меньше, чем он ожидал, и базар на центральной площади работал до вечера. Там он сменял часть своих запасов оленины, варенья, сушеных трав и собственноручно выточенных ножей на местные деньги. Они были не напечатаны, а нарисованы на специальной гербовой бумаге, которую выделял кланам Великий Совет, снабжены обязательным гербом клана Храбрецов и личной печаткой князя.
«Я не смогу пойти в Москву без людей. Мне нужны люди. И транспорт. И оружие. Мне нужна дружина», – подумал Дометиан.
Серая коробка здания курултая высилась на небольшом постаменте. Даже издалека было слышно, как шумно в кабаке. Окна приветливо светились. Дометиан проверил оружие – стилеты уютно лежали в рукавах, тяжелые вериги успокаивающе давили на плечи. Огнестрельное оружие Дометиан признавал, но не любил. В любом случае у него не было ничего огнестрельного.
С вывески отодрали все буквы, оставив только «Эл Курултай». На букве К висели чьи-то безразмерные трусы.
Дометиан поморщился и вошел в здание.
Курултай оказался незаурядным заведением. Не унылый бар со вздыхающими бродягами, не чавкающая харчевня. Можно сказать, развлекательный центр с бурной внутренней жизнью.
Перегородки первого этажа были снесены. Остались только колонны. У дальней стены располагалась барная стойка, за которой одновременно работали три парня: разливали брагу по мутным стаканам, выдавали низкие стопки с самогоном и самодельным виски, метали по натертой поверхности стойки тарелки с простыми закусками. На стенах висели медвежьи головы и мишени для дартса, как и предупреждал постовой. Остальное пространство было занято хаотично расставленными столами и скамьями. Между столов бродили девушки в ожидании приглашения. Они подсаживались к пьющим мужчинам и вели милые светские беседы. Потом, по обстоятельствам, либо вставали и прогуливались дальше, либо поднимались на второй этаж, где располагались номера, либо шли отдыхать. Отдыхали девушки справа от барной стойки, где стояли потрепанные гобеленовые диваны. Слева от стойки работали музыканты.
Картину завершал закопченный транспарант с пчелой, колосом и мечом. Вышитый на тряпке девиз клана «Трудись и умножай» в условиях «Эл Курултая» выглядел иронично.
Дометиан полной грудью вдохнул запах кабака. Терпкий мужской пот, сладкие девичьи духи из местных трав, кисловатая брага, дымок, тянущийся с кухни, режущий нос табак. Шум, галдеж, смешки и повизгивания, плохая музыка местного оркестра, гармоничная какофония света, тьмы, запахов и звуков. Здесь пахло жизнью. Дометиан хотел вдохнуть именно такой запах.
Он подошел к барной стойке и задумчиво посмотрел на ряд бутылок за плечом бармена.
– Бери брагу, мужик, свежая, вкусная, только что новый бочонок прикатил, – сказал бармен. – Духовному лицу первые полкружки за счет заведения. Но вторые полкружки по двойной цене, к сожалению. Профессиональный юмор. Не обижайся.
Дометиан покачал головой и показал на баночку с брусничным вареньем. Потом изобразил, как доливает в него воды.
– Морсу развести? – догадался бармен. – Морс дерьмо. Но как скажешь. Тебе что, язык отрезали, дядя пастор? Откуда ты вообще такой нарядный?
Дометиан неопределенно махнул рукой.
Бармен внимательно рассмотрел его. Хмыкнул, увидев куколь. Уважительно покивал, глядя на вериги. Не упустил из внимания бумажник, плотно набитый купюрами, которые Дометиан обменял на свои запасы. Дометиан показал его, расплачиваясь за морс.