Дометиан достал из другого кармана записную книжку и карандаш, спрятанные в специальный непромокаемый мешочек. Изобразил, что пишет в книжке карандашом.
– Разумно. Я это могу только одобрить. По всему видно, что вы человек цельный, собранный, сильный духом и телом, – сказал Ингвар.
На самом деле, в затворе Дометиану не с кем было общаться, кроме дневника и диких эмиссаров. Но в дневнике он писал много и к путешествию, в которое его отправила прямая и недвусмысленная Божья Воля, был готов основательно. Знаки стали приходить ему за несколько месяцев до Великого Исхода. Сначала записки, писанные странным почерком – ломаным и дрожащим. Записки стали приходить одна за другой. После них начались видения, из-за которых Дометиан начал путать сон и реальность. Все записки он сохранил и носил с собой, словно карту, по которой следует идти. И был уверен, что будут еще.
Именно записки дали понять, что пришло время выйти из затвора и покончить с дьяволом, что отравил земли. Момент, когда Дометиан понял, что именно в этом его судьба и предназначение, был самым счастливым. Он вспомнил это чувство, которое пронзило его в один момент, в одну долю секунды – как сияющий меч, как звездный путь в темноте и тумане. Как последняя надежда искупить все, что натворил. Вернуть долги и вернуться к нему любимейшим из сынов.
Иногда Дометиан жалел людей, которым незнакомо это чувство.
Ему надо попасть в Москву и нужны люди. В Москве все началось, и в Москве все закончится. Это он знал твердо.
– Я, по случаю, немного знаю, что такое скима. Вы в малой скиме или в великой? Простите, если мой вопрос бестактен, я все-таки профан в старой религии, хотя на досуге, натурально, стараюсь почитывать. Но больше все-таки по современным сектам разбираюсь, ну, знаете, Проклятые Клоуны, Трупы Ряженые, Плясуны, свидетели Бесконечного Бога и так далее, – сказал Ингвар. – Так в какой вы скиме?
– Я принял великий образ ангельский, – ответил Дометиан.
– Но позвольте, разве в великой скиме не положено уходить от людей и общаться только с Богом? – поинтересовался Ингвар. – Я не осуждаю, просто казалось, что это само собой разумеется.
– Бог препоясует меня силою. И останется там навсегда, – сказал Дометиан.
– Правильно я понимаю, что ваши отношения с Богом сильны настолько, что вы с ним всегда и наплевать, что вокруг происходит, потому что внешнее не способно нарушить вашу связь? И надо, наоборот, выходить в люди, чтобы подчеркнуть силу вашей связи?
Дометиан кивнул.
– Очень любопытно, натурально… – сказал Ингвар. – Похоже на обратную иерархию у Клоунов. Там, если вы слышали, чем выше ранг священника, тем он более развратный во всех смыслах, в том числе в социальном. С каждым новым рангом надо чудить все больше, заниматься всякой гадостью. У них, кстати, очень интересная традиция рукоположения… Впрочем, я отвлекся.
В этот момент к столу подошел стюард – тот, что выносил трупы на улицу. Он аккуратно сложил перед Дометианом несколько ножей, кисет с табаком, два кошеля и какие-то мелкие вещи в мешочках. Подошел второй стюард, поставил рядом со столом четыре пары сапог. Причем выстроил их по размеру от маленького к большому. На самых больших сапогах темнели пятна крови. Дометиан удивленно посмотрел на стюардов, потом на Ингвара и развел руками. Тот улыбнулся и жестом отослал мальчишек.
– Позовем, – сказал он им.
Дометиан показал пальцем на дары, покрутил пальцем у виска и вопросительно поглядел на Ингвара.
– О, вы не сталкивались с этой славной традицией? Напрасно, мой дорогой. Вы же убили этих парней в честном бою, и все это видели. Даже княжеский суд не нужен. Я официальный представитель князя Храбрецов, и все в этом кабаке меня знают, так что решили вам сразу отдать. Кто убил в честном бою поднявшего меч, получает имущество убитого. Я сам продвигал этот закон в парламенте. Есть определенные, знаете ли, трудности при пьяных разборках, но у вас другая история. Закон не предписывает, но положено часть имущества пожертвовать на нужды клана, – сказал Ингвар.
Дометиан широким жестом отодвинул от себя все добро убитых разбойников и покачал головой. Потом брезгливо отодвинул ногой сапоги.
– Зря, сапоги хорошие, ребята не бедствовали, – заметил Ингвар. – Прямо все отдаете на нужды клана? Уверены? – Дометиан задумался. Потом достал из кошелей деньги, рассмотрел их и сунул в карманы мантии. Сами кошельки отодвинул обратно и кивнул. Ингвар засмеялся, довольно изящно выпил полугара прямо из горла и похлопал Дометиана по плечу. – Вы мне прямо с каждой минутой все больше и больше нравитесь. Эй, парни!