– В чем поможем? – спросила Лиза настороженно.
– Отобьем Синклера. Он тут рядом. Водителя того грузовика я тоже подкупил, он должен за леском сделать вид, что мотор заглох. А вот конвой целиком из Хлеборобов, моих парней там нет. Я хотел на тот грузовик, но эта баранина бестолковая уперлась, с вами хотела ехать. Эмиссара боится. Да и зуб на тебя точил, тощий. Как на заправке увидел, так всю дорогу радовался.
Он показал на Колымцева, который безмятежно лежал лицом в пол кузова грузовика. «Счастливый, – подумал Горбач. – Лежит без сознания, никого больше не боится, и ничего не надо решать».
– Откуда ты знаешь Синклера? – спросил он.
– Я? Я его не знаю. Хороший человек, наверное?
– Зачем его перехватывать? Зачем он тебе?
– Мне лично он вовсе и не нужен, у меня жена есть, – сказал боец. – Но шеф велел перехватить его, чтобы князю не достался. Ингвару интересно все, что интересно князю Хлеборобов, а тот прямо жаждал Синклера изловить. Если кто-то сильно нужен князю, то и Ингвару любопытен. И вы тоже любопытны, раз с ним шли. Дети вы все-таки непростые.
– Ингвар – твой шеф? – спросила Лиза.
– Не шеф, а друг, – сказал боец. – Давайте все-таки познакомимся. Зовут меня Филин, я из клана Храбрецов. Вас зовут Тощий и Мелкая. Будем дружить, потому что я вас, конечно, просто так не отпущу, это уж не сомневайтесь.
Часть III
Сломанный кенозис
18
Синклер
Синклер рухнул в обморок с удовольствием. Даже каким-то блаженством. После удара по голове на заправке он провалился в беспамятство не сразу. Сознание возвращалось на несколько мгновений. Он помнил, как его заковали в наручники, как волоком протащили до грузовика. Рядом кинули его вещмешок. В какой-то момент он очнулся уже на дне кузова и понял, что связан по рукам и ногам. Хлеборобы здорово подстраховались, не пожалели веревки. Когда начал ворочаться, снова накидали в голову. Теперь Синклер отрубился надолго. Обморок хорош тем, что ничего не снится. Синклер давно разучился спать как нормальный человек. Сон каждый раз превращался в пытку, в бесконечный сеанс общения с тем, Другим. Иногда Синклер про себя называл Другим, иногда Темным Братом. Но чаще всего никак не называл. Во сне контроль ослабевал. Темный Брат забирался под кожу и шептал всякое. Иногда шептал, иногда посылал видения, теплые и красочные. Часто общение происходило без слов, на уровне эмоций. Темный Брат посылал ему ворох образов, Синклер отвечал своим, сколько было сил. Каждый раз он боялся проиграть и проснуться другим.
Иногда Другой шел на уловки. Он приходил не каждую ночь, давал отдохнуть, чтобы после обрушиться с новой силой. Но часто хитрил. Насылал образы, издалека похожие на нормальный сон. Затем врывался в него, превращал воду в вино, а молоко в кровь, выворачивал логику сна наизнанку, заставлял деревья расти из облаков, вынимал у детей глаза и менял их на стариковские, вынуждал всех улыбаться одинаково – одними губами. Скручивал и раскручивал сон, как ленту Мёбиуса.
Из-за этого Синклер стал бояться даже обычных, нормальных снов. Он нигде не чувствовал себя в безопасности. Нормально поспать удавалось, только если сильно напьется или получит по голове. Часто два этих состояния удавалось совмещать.
Еще он хорошо спал под колокольный звон. И хорошо спал последние пару дней, когда они с Горбачом и Лизой уходили из Красноармейска. Синклер не знал, что именно сыграло роль, но ночные атаки Другого ослабли.
Так что механический обморок он воспринимал как бонус. Такую короткую анестезию перед бесконечной операцией. Словно посидеть на дорожку. Хорошо иногда ничего не чувствовать, ничего не знать, ни на что не влиять, просто немного отдохнуть. Он успел почувствовать щекой, что пол кузова грузовика холодный и шершавый. Это было приятно. Успел ощутить тряску – его куда-то везли, и это тоже было приятно. Хорошо, когда тебя кто-то везет.
Он очнулся еще раз и не понял, сколько прошло времени. Тянуло табачным дымом, кто-то негромко матерился за бортом грузовика. Кажется, они встали. Уже приехали или что? Синклер хотел посмотреть, есть ли кто в кузове, но решил пока не шевелиться. Хорошо отдохнуть в темноте, но голова и так уже сильно болела. «Я все-таки не железный», – подумал Синклер. Он попытался прислушаться к происходящему за бортом. Там ругались и ссорились.
– Ты больной, да? Ты нормальный вообще человек или конченый? Ты проверить не мог? – спрашивал один голос, молодой и быстрый.