Иногда я проваливаюсь в более глубокий сон, чем был до этого. Изредка снится, как я просыпаюсь и брожу по комнате, рассматривая фотографии, игрушки и книги. Я даже вспоминаю в какой-то момент, как звали людей на этих фотографиях, кто читал эти книги и кто играл этими куклами. Но потом забываю.
И я никогда не могу вспомнить, кто я сам такой.
Возможно, так и надо.
19
Дометиан
Средний военно-транспортный самолет «Ан-12» сел на заброшенной полосе в Семязине. Там его и прикрыли брезентом и маскировочными сетками, откатив в старый ангар. Во Владимире давно не осталось ни самолетов, ни средств объективного контроля. Город отступил от старого аэропорта за ненадобностью, став компактным, как все вольные и клановые города.
В Стазисе давно никто не летал – слишком высокий риск. Дометиан потратил огромное количество времени, чтобы найти свой экипаж смертников. Слава богу, на его стороне был Ингвар, который умел убеждать. А на стороне Ингвара – самая сильная разведывательная сеть, какую можно было найти. Для штаба развернули тент. В ноябре часто идут дожди. Штабной тент и несколько офицерских палаток стояли сиротливо. Со стороны это было похоже на что угодно, только не на военный совет людей, готовых к безумной, самоубийственной операции. «Они все умрут», – подумал Дометиан в очередной раз. Мысль не принесла спокойствия, как обычно. Нынче он был обеспокоен другим. Ингвар Безголосый сидел во главе стола. Дометиан от него по левую руку, только немного отодвинулся, чтобы не попадать в круг света лампы. Офицеры Безголосого смотрели на Дометиана с опаской и уважением. Во время совета он обычно молчал. Князя Храбрецов они убедили быстро. Он давно отдал все оперативное управление кланом Безголосому и на авантюру согласился с легкостью. Слава о Хлеборобах неслась по всем землям. Их любили только вынужденные союзники и торговые партнеры. Ослабших Хлеборобов не любил никто. Дометиан предсказал волну заранее, и Безголосый поднял своих нелегалов – агентов, которые жили в столицах почти всех крупных кланов под видом обывателей. Безголосый гордился своей сетью. «Пожалуй, не зря», – подумал Дометиан, глядя на толстую пачку отчетов, которые тот перебирал в руках.
– У кого есть вопросы по стратегии? – спросил Ингвар.
– По стратегии вопросов нет. Есть вопрос по сути, разрешите задать, господин колонель, – сказал бородатый офицер.
Это колченогий снабженец, вспомнил Дометиан. Кажется, Ременников. Самый недовольный всю дорогу. Почти все офицеры отряда в 90 человек, который прилетел под Владимир, рано или поздно подходили к Дометиану – за советом или помощью, преодолев недоверие к странному монаху, который без слов готовил их к самой сложной операции наравне с Безголосым. Они ожидали проповедей или миссионерства, но их ждало удивление. Дометиан не пытался их лечить, отвечал строго по делу, если мог – помогал, если нет – хлопал по плечу, после чего даже самые недоверчивые неуверенно улыбались в ответ. Почти все офицеры приходили во второй или третий раз. Дометиан помогал всем, но обстоятельные беседы вел только с Ингваром. Он считался при нем кем-то вроде стратега-духовника. Подходили все, только не Ременников. Ременников ни разу не подошел, только постоянно бухтел. У него, кажется, была какая-то травма насчет представителей духовенства. Может быть, подготовка к операции, расконсервация летающего «Сарая» и другие моменты заставляли его переживать как профессионала, потому что требовали массы ресурсов. Может, от природы слишком недоверчивый и склочный.
– Я вас слушаю внимательно, господин лейтенант. Излагай, Ременников.
– Я про общую суть, так сказать, вопроса. Понятно, что вы меня не слушали и никто меня не слушал, когда я говорил, сколько керосина на эту дуру уйдет и где его взять…
– Ременников, решай задачи снабжения, а не обсуждай их целесообразность, – перебил Ингвар. – Если ты опять собираешься ныть, предлагаю перейти к другим вопросам. Тем более мы уже прилетели. Все жизнью рисковали, а ты опять бухтеть, черт хромой.
– Да понимаю, понимаю. Нашел же я керосин, – сказал Ременников обиженно. – У меня по снабжению как раз и вопросы. Вопрос первый – чем нам кормиться через несколько дней?
– Через несколько дней мы будем ужинать во Владимире, – сказал Ингвар.
– Тогда, соответственно, вопрос второй: на какой поповский хрен нам вообще этот Владимир? И чего мы ждем?