– Я Синклер.
– Понятно, – сказал Ингвар задумчиво. – Дометиан, подойди сюда, будь добр. Это и есть тот парень?
В глубине зала скрипнула дверь. «Нет, я не последний Хлебороб, – понял Горбач. – Там еще остался Коршун. Глаза и уши самого могучего подмосковного клана, от которого теперь осталось меньше, чем ничего. Враг Синклера».
– Я слышу, все собрались. Три бедоносца, один другого лучше, – крикнул Коршун из-за двери. – Теперь можно и пообщаться. Не стреляйте, господа, я выхожу.
23
Горбач
Коршун вышел из-за тяжелой двери в конце зала. Он выглядел собранным и уверенным в себе. Бородка была аккуратно подстрижена, как всегда. Коршун смотрел на парад трупов и толпу врагов с легким благосклонным недоумением, сложил руки на груди, спрятав ладони. «Словно педантичный профессор вышел из библиотеки и не понимает, зачем его позвали», – подумал Горбач.
– Отлично. Это просто превосходно, что вы все здесь, – сказал Коршун. – Замечательное окончание не самого приятного дня в моей жизни.
– Ты хотел сказать, самого неприятного, – поправил Ингвар.
– Бывало и хуже, – спокойно сказал Коршун.
– Хватит болтать, – сказал Ингвар. – Мне доложили, что ты намерен торговаться. Торгуйся, или я тебя убью. Вы меня очень сильно утомили, Хлеборобы. Я правда устал.
– Ты устал? – уточнил Коршун. – Ты захватил наш город, отравил всю дружину и устал?
– Это не ваш город, – сказал Ингвар. – Хватит пороть чушь. Вы забрали этот город силой, а я его освободил.
– И теперь передашь тем, у кого мы его забрали, надо полагать? Уверен, ты явишь этим несчастным людям свои лучшие стороны, командир. Научишь их благородству и травить своих врагов, – сказал Коршун.
– Демагогия, – сказал Ингвар. – Не тебе меня морали учить, животное. Ваш клан – самое жестокое дерьмо на всей Территории. Знаешь, сколько кланов будет отмечать сегодняшний день как собственный праздник? Десятки.
Коршун тихо засмеялся, прикрыв рот ладонью. Горбач приметил, что вторую он по-прежнему держал под мышкой. Прячет там оружие? Но это же слишком очевидный трюк. И что он сделает, если тут десяток вооруженных людей, а за дверью еще отряд? Голову себе прострелит?
– Что здесь скажешь? Я проиграл. Ты победил, оказался умнее. А я расслабился и не вывел вовремя в расход твоих топтунов, – сказал Коршун. – Не знал, что вы так близко, уважаемые бывшие братья. Давайте, дружочки, заканчивать. Я передумал торговаться, желаю быть немедленно умерщвлен за свои злодеяния.
Синклер кашлянул и аккуратно тронул Ингвара за плечо. Тот раздраженно обернулся. К нему, быстро переступая через трупы, подошел Филин и стал шептать на ухо. «Видимо, просит Синклеру дать поговорить с Коршуном», – догадался Горбач.
Коршун в это время с неприязнью рассматривал пятно на рукаве. Попытался стереть пальцем, но не преуспел, только вздохнул расстроенно. Поразительный человек. Он все еще думает о том, как выглядит.
– У них счеты, – сказал Филин. – Дай мужикам поговорить, не убудет.
Ингвар выслушал Филина и кивнул. Синклер вышел из-за его спины и встал перед Коршуном. Тот не выглядел удивленным. Он покивал Синклеру, как старому знакомому.
Даже сделал шаг вперед, словно хотел подойти и пожать руку, но передумал по дороге.
– Слышал твой голос, Синклер, – сказал Коршун. – Ожидал тебя здесь увидеть. Правда, в другом качестве. Но, как говорят у нас в клане, со старым другом не бывает встреч не ко времени.
– Еще говорят. Долг платежом красен.
– Это не только у нас говорят, – ответил Коршун безразлично. – Ну давай, отмороженное, высказывай мне свои обидки и претензии. Я тебя кинул умирать, оболгал, заслуживаю смерти. Правильно? А чего ты ожидал, ты же наивный, как ребенок. Знаешь анекдот про скорпиона и лягушку?
– Знаю, – сказал Синклер.
– Ну вот, если помнишь, в конце скорпион объясняет свои мотивы. Он говорит: чего ты ожидала, глупая лягушка, я же скорпион. Они оба утонули. И я тот скорпион, которому это понравилось. Чего лупишься, кретин деревянный? Срать я на тебя хотел и на твои чувства. Синклер туда, Синклер сюда, Синклер везде поспел. Князь однажды даже предложил назначить тебя моим заместителем. Я так смеялся тогда. Я тебя даже за человека не считаю, ты обрубок человека, охреневший выброс Стазиса, который нужен только затем, чтобы приносить беды, – сказал Коршун.
– Не стыдно. Сдохнуть от руки. Обрубка? – спросил Синклер.
– Совсем немного. Я сумею с этим переживанием справиться, не беспокойся за меня, – сказал Коршун.
– Ты убийца. Давно заслужил сдохнуть, – сказал Синклер. – В тебе человеческого. Меньше, чем во мне.