- Откуда я знал, чем все закончится?
- Козлодой! - не сдержался Лысый. - А репой думать не надо?!
Очередной предупредительный залп нормализовал обстановку. Лысый сел отдохнуть. Но отдохнуть ему не дали. Слово взял авторитет Подсудный:
- Слышь, Лысый, кто заказал опустить Булыжника?
- Да, кто заказал? - спросил Патрон.
- Мне это было надо?! - опешил Бляха. – На кой мне сдался твой Булыжник? Я чё - педераст Дрочилло?!!
Братва Лысого дружно захохотала.
- Если не тебе, то кому это было выгодно? - напирал Подсудный.
- Нет, вы, верняк, двинулись, фраера! – Лысый истерично ржал. - Ха-ха-ха-ха! Че, братки, опупели?! За пидора меня приняли?! Ха-ха-ха-ха! Нет, я такого еще не слышал: я опустил говенного Булыжника! - Он вдруг прекратил смеяться, почернел лицом до цвета Эммануэли и проскрежетал: - Угандошу, суки!!! - За что и получил от близстоящего солдата пехоты прикладом по зубам.
- Ну-с... - подвел черту Большой Патрон. - Допустим, Булыжник пал жертвой естественной похоти педераста Дрочилло. Допустим, ты педерасту не платил. Но какой смысл ему вводить меня в заблуждение? - Патрон взглянул на Подсудного. - Дрочилло утверждал, что получил от Лысого пятьдесят косых за свадьбу с Булыжником?
- Утверждал, - подтвердил Подсудный, очень близко знавший педераста Дрочилло еще с эпохи тюремных нар. - Но я забыл тебя предупредить, Патрон: чудовищное сладострастие Дрочилло таково, что он с равной охотой вводит людей в заблуждение и вводит в людей...
- Засохни, Подсудный, тут всем хорошо известно, что вводит в людей педераст Дрочилло, - перебил Патрон. - Я хочу знать, почему какому-то педерасту Дрочилло удастся безнаказанного вводить в меня заблуждение?
Подсудный виновато промолчал.
- Я хочу, чтобы завтра же ты лично загасил педераста Дрочилло, - распорядился Патрон. - Вечером слышу от тебя доклад. Ну-с... Вроде одной проблемой меньше.
- А какие еще проблемы? - не понял Лысый.
- А еще я хочу знать, кто отымел мою хату на Зеленом острове. Господа, это уже не шутки: в свой особняк я вложил кровные тридцать три миллиона баксов. - Большой грозно оглядел публику. - И желаю знать, чьи грязные, вонючие отморозки...
- А чё ты на меня вылупился?! - возмутился Лысый. - Понятия не имею, кому понадобился твой гадюшник! Блин, Большой, меня от твоего пробитого дебилизма вот-вот горячка хватит. Ну, на кой конец мне сдалась твоя хата?! А Булыжник?! Ты чё? Ухерачился?! Укурился?! Я фигею! Фильтруй базар!
Солдат-пехотинец снял напряжение с возбужденного авторитета прикладом АК-74, на некоторое время профильтровав ему мозги, так как мочил в основном по балде.
- Патрон, похоже, Лысый чист, - заметил Подсудный, подозрительно озираясь.
- Когда тебе дадут слово, я скажу, - прошипел Большой. Он уже сам понимал, что от Лысого ничего полезного не добиться, и, пока не поздно, решил перевести стрелку в другом направлении: - Ядрёный, мать твою!
- А?
- Я хочу знать, кто дал мне наколку на Лысого.
- Не я, Патрон, - признался авторитет.
- И не я, - поспешил заверить Подсудный.
- Подсудный, я сказал: засохни... - Патрон тяжелым взглядом смерил начальника ГУВД. - Я знаю, что не ты.
- Господа! - Предваряя возможные умозаключения Большого, генерал милиции Законный поспешил энергично вскочить из-за стола и направиться к генералу Мамедову, возле которого он чувствовал себя более защищенным. - Мы все оказались жертвами беспрецедентного мошенничества. Господин Мамедов, прикажите солдатам опустить оружие - оно нам пока не понадобится.
Мамедов махнул рукой, и около трехсот стволов, оцепивших участников сходки, были моментально переведены в походное положение.
- В бытность участковым инспектором, а позже - оперуполномоченным, хм-хм, - продолжал Вячеслав Законный, - я приобрел бесценный детективный опыт. Кажется, в эти минуты он понадобится нам как никогда. Хм... Выводы, которые мне удалось сделать в последние дни, парадоксальны, но, к сожалению, правдоподобны. Кроме того, это результат долгой, кропотливой работы всех подразделений ГУВД, интерпола, ФБР, ФСБ и других уважаемых служб. Выводы, должен признать, неутешительные, поэтому умоляю вас, господа, приготовьтесь к худшему и поберегите нервную систему.
- В чем проблемы, мент?
- Че ты хочешь сказать?
- Че за дела?! - забеспокоились люди.
- Баклань в тему, - попросил Большой Патрон.
- Давайте посмотрим правде в глаза, - призвал Вячеслав Иванович. - Нас кинули, господа. Кинули самым безжалостным и противоестественным способом.
Разумеется, одинокий голос генерала утонул в вопле обезумевших глоток. Ибо ничто так было не способно потрясти воображения местных авторитетов, как посмотреть правде в глаза (правду здесь на дух не переносили). А новость о том, что их кинули, привела сходку в панический ужас. Кто-то встал на уши, кто-то метнулся за волыной. Подсудный извлек блестящую заточку. Для оперативного наведения порядка Мамедову снова пришлось брать братву на поголовный прицел. Дула автомата избежала разве что фуражка генерала Законного -- Вячеслав Иванович повидал жизнь без прикрас, великолепно владел эмоциями и при необходимости умел вести речь о том, как его кинули, со спокойствием буддийского монаха.