- Генерал, - обратился к Законному Патрон. - А... почему я узнаю об этом только сейчас? Ты че молчал, зараза, когда паразитка гадала нам на картах?
- Потому что, когда паразитка гадала нам на картах, ты доверял ей больше, чем мне, - ответил Вячеслав Иванович. - Моя точка зрения выслушана не была.
- Ты мне очки втираешь?! - не согласился Патрон и попытался наехать на главу милиции, но солдаты умело отхлестали его витрину саперными лопатами, и Большому пришлось смирить гордыню.
- Мы подходим к самому интересному! – предупредил генерал Законный, приближаясь к двери, ведущей в производственные цеха. - Мне доподлинно известно, что из этих дверей несколько лет подряд выносили наших друзей и товарищей. Нас не должно вводить в заблуждение качество кулинарии, продемонстрированное Эммануэль в пору ее жуткой деятельности, это лишь фантик от конфетки... Признаемся: любой из нас мог в любую минуту оказаться в производственных цехах ресторана "Каннибал" в виде привлекательного бифштекса, питательного бульона или красивого антрекота. Пройдемте, господа! Всех, кому интересно, приглашаю следовать за мной.
Вячеслав Иванович распахнул дверь и решительно шагнул внутрь подсобных помещений. За ним потянулись остальные участники сходки. Таким образом люди узнали всю правду о незаконной деятельности Эммануэль. Как ни печально было открывать глаза на истину, братве пришлось заглянуть в огромные варочные котлы, где плескались доведенные до абсолютной крутизны их вчерашние партнеры и конкуренты; познакомиться с неподъемными сковородками для жарки и подогрева (с особой завистью на них смотрел хозяйственный губернатор Помпадуев, до сих пор не сумевший изыскать средств на одну жалкую сковороду для площади Форменного безобразия). Духовки и мясорубки, способные заживо поглотить самого Ивана Обушинского, сотни консервных банок и отмораживающие камеры... И всюду рев, стоны, скрежет зубов!
Сомнений в причастности Эммануэль к заказным преступлениям не оставалось. На нее повесили тысячи нераскрытых убийств и приговорили к ликвидации (разумеется, если она еще рискнет появиться в Отвязном). Затем правоохранительные органы вплотную занялись расконсервацией, а Лысый и Большой Патрон вернулись за стол переговоров. Ведь шел третий час ночи, а проблема - кто кого круче - до сих пор висела в воздухе.
Окончательное условие выяснения отношений поставил генерал Мамедов: немедленно прекратить полномасштабную резню и с помощью очного поединка между Большим Патроном и Лысым выяснить, чья партия на сегодняшний день более состоятельна. Первое условие оба олигарха приняли безоговорочно: всенародное стебалово будет завтра же прекращено, а на предмет второго возникли прения. Ни Большой Патрон, ни Лысый не горели желанием решать проблемы посредством дуэли. Тогда Лысый предложил альтернативу: выдвинуть от каждой стороны по бандиту и выпустить их завтра на Главной городской арене: кто кого одолеет, тот все и получает (рычаги власти, средства массовой информации и так далее). То есть, в крае вводится монополия крутого господина Х (Лысого или Большого Патрона), вследствие чего господин Y, чей боец окажется убитым в схватке с бойцом господина Х, исчезает с политической и экономической арены: его товары не рекламируют, положительные моральные качества - подавно, его образ до неузнаваемости преображается новыми произведениями публицистики, которые, разумеется, будут глубоко проникнуты духом и буквой идеологии господина Х.
Предложение Лысого Мамедову понравилось. Большой Патрон, как сказали бы американцы, на несколько минут оказался по уши в дерьме: ни в милиции, ни в контролируемых им преступных группировках не было бандита, способного на равных сражаться с героем времени Иваном Обушинским. Как вдруг...