Настоящим украшением стебалова стала песня бородатого шансонье "Дави понты, лохан пробитый!", исполненная в самый разгар заварухи. В целом же, драка не обманула ожиданий. Гостям "Каннибала" было продемонстрировано редкое мастерство и удивительная жестокость мордобоя. Большая часть зрителей повыскакивали с мест и стоя аплодировали Серафиму. Словно голубки на свежую булку, со всех залов кабака слетелись официантки, чтобы своими глазами поглядеть, как метелят их местную крутизну, Дэню и Шмона. Махач удался на славу.
Поблагодарив публику за внимание, Серафим вернулся к стойке, за которой вновь появился бармен, и получил в качестве специального приза халявную пайку чистейшей водки (по распоряжению хозяйки, любой посетитель ресторана, загасивший Дэню и Шмона, награждался бесплатной выпивкой).
Жизнь "Каннибала" вернулась на круги своя. Полуживых вышибал вынесли за кулисы: ободренные захватывающим зрелищем, официантки радостно возобновили круговращения по залам; гости деловито уставились в тарелки с мясом; борода что-то запел в честь победителя.
Поманив пальцем бармена, Серафим положил на стойку фоторобот: характерный черный профиль на фоне белой стены.
- Не понимаю, что это, - прикинулся валенком бармен, бросив быстрый испуганный взгляд на карточку.
- Мне нужна эта женщина, - сказал Серафим.
- Это ж е н щ и н а? - продолжал валять дурака бармен.
- А ты что подумал? Ворона? - Серафим просунул под фоторобот преступницы десять баксов.
Бармен загадочно ухмыльнулся:
- Дайте-ка, еще раз погляжу... - и кинул второй испуганный взгляд на характерный профиль.
- Ее зовут Эммануэль. Она мне нужна. - Серафим добавил к червонцу червонец.
- Всем нужна Эммануэль, - двусмысленно заметил бармен, отводя вороватый взгляд к винным бутылкам. Под карточкой появилось еще десять баксов. Взяв в руки бутыль, виночерпий посмотрел на свет, сколько вина осталось на дне, и вздохнул:
- Очень мало.
Серафим добавил.
- Мало...- повторил бармен, не оборачиваясь.
Убрав со стойки сорок баксов, Серафим кинул полтинник одной купюрой и подвел итог:
- Достаточно.
- Пожалуй, - согласился бармен, повернув лицо к клиенту. - Но при одном условии.
- О'кей.
- Я вам говорю, где скрывается Эммануэль...
- А я ей не говорю, кто ее заложил, - кивнул Серафим.
- А вы смышленей, чем я сначала подумал, - похвалил бармен, спрятав деньги в карман.
- Сначала почему-то все принимают меня за остолопа. - Серафим с сожалением посмотрел на кровавый подтек, оставшийся на полу от Шмона. - Потом, увы, бывает слишком поздно.
- Поздно бывает что?
- Посмотреть правде в глаза.
- Да...- Бармен покачал головой. - Жизнь так скоротечна. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
- Да...- Серафим неожиданно взял бармена за шкирку. - Где Эммануэль, фуфло?! Долго еще мне будешь баки заливать?!
- О'кей, - опомнился тот. - Как выйдете из первого зала, проходите с левой стороны второй, спуститесь в третий, подниметесь в четвертый, по правой стенке дойдете до пятого - там увидите черную дверь. Если Эммануэль здесь, то она за этой дверью...
Она сидела за огромным черным столом перед литровым стаканом молочного коктейля, к которому постоянно тянулись ее большие жадные губы, покрытые густым слоем черной помады, раскладывала перед собой мудреный пасьянс и отдавала компетентные распоряжения заведующему производством. Николай Стервятник беспрекословно внимал указаниям хозяйки и что-то быстро помечал в толстой книге расходов.
- В коктейль "Старый мудак", - ворчала Эммануэль, - постоянно не доливают "Старого Таллина", а перцу и горчицы
кидают столько, что хоть зенки руками придерживай.
- Только ради потенции старых мудаков, - заметил Стервятник.
- Довольно им повышать потенцию, Стерва, один черт не встает. А молодые жалуются.
- Разберемся, Эммануэль.
- Ты разберись, Стерва, разберись, голубчик. А правда, что ль, бармен Иезуитов помочился в пивной баллон?
- Впервые слышу.
- А ты прислушайся.
- Хорошо, Эммануэль.
- Всякое болтают. Прислушайся, принюхайся, с этим тоже разберись.
- Обязательно.
- Кого за таким делом, короче, замету - руки с хреном поотрываю на месте. На фарш пущу. Поработают мне барменами!
- Да уж, Эммануэль.
- Как идет люля-кебаб из Наримана, дорогуша?
- Улетает в два счета.
- Хватает курдючного жира?
- Девяносто граммов на полтора килограмма Наримана, Эммануэль.