Далеко не просто складывалась первая ночь у Маши и Серафима. Пока убийца не обкатал девушку, как того требовали неумолимые законы естества, она умудрилась трижды вспомнить Лысого (даже поставить его в пример), дважды - как ей было классно, пока два орангутанга (Шарик и Марик нагнали на бедняжку панический ужас) не доставили ее к аллигатору (Серафим поначалу казался ей чудовищем, заточившим в клетке принцессу) и один раз предъявила претензии по поводу запаха, исходившего изо рта убийцы, только что вернувшегося из "Каннибала".
Дело было так. Серафим предпринял попытку ее поцеловать, однако Маша сразу что-то заподозрила. Со смешанным чувством омерзения и страха она принюхалась к новому любовнику:
- Чем от тебя разит? - Глаза Маши округлились.
- Я выпил, - сказал Серафим. - Немного. Сто грамм водки. Я ведь ищу работу. А у нас знаешь, ни одна лажовая халтура не попрет, пока ты не ухерачишься с начальством до чертиков. Это я еще мало выпил. Помню, с Лысым...
- От тебя разит не водкой, - догадалась Маша, перебив Серафима. - От Лысого постоянно несло водкой, но никогда...
- Чё это ты вспомнила Лысого? Забудь его сейчас же! - перебил Серафим. - Живи настоящим.
- Я пытаюсь, Серафим. Но у меня ничего не получается: ты же сам вспомнил Лысого.
- Извини.
- И этот жуткий запах!
- Изо рта?
- Да, да, изо рта! Из твоего рта! Что... что ты... ел?
- Шашлык.
- И все?
- А что еще?
- Разит так, словно ел бизнесмена.
- Да, шашлык был деловой. Мне понравилось. А тебе нет?
- Нет.
- Ладно, я больше не притронусь к бизнесменам, - пообещал убийца.
- Правда?
- Да. Расслабься.
- Я пытаюсь, Серафим. Но у меня ничего не получается. Ты ведь даже не спросил, хочу ли я видеть на тебе эту калошу?
- Это гандон. Чтобы не было детей-мутантов. Я же тебя совсем не знаю…
- Боже!
- Успокойся.
- Сними его сейчас же!
- Как скажешь.
- Ну?!
- Заело, блин...
- Ко мне еще никто не влезал в калошах! Никогда! И вообще, я должна тебе признаться…
- В чем?
Я еще девочка, Серафим. Маленькая, неопытная девочка.
- Хватит пороть чушь, давай трахаться. Слышишь? Гандон я снял, чего тебе еще надо? Сейчас приятно?
- Прямо сейчас?
- Да, да!
- Ну, типа того.
- Значит, поехали…
Отделавшись от презерватива, Серафим старательно загнал движок между двух роскошных заготовок мисс Отвязной и, нежно покачиваясь взад-вперед, стараясь не дышать Маше в лицо, накачал ее до потери памяти.
- ...Потрясно, - похвалила Маша, когда убийца закончил.
- Я же говорил: будет приятно. Понимаешь, - Серефим закурил, - я такой человек, что если я чё-та обещаю, я это делаю профессионально. А ты сразу: «Я девочка! Мне пять лет!» - Он помахал веером из пальцев и широко улыбнулся. Это была улыбка настоящего мужчины, с блеском исполнившего половые функции.
- Кайфово, - согласилась Маша и тоже закурила.
- Уютно с тобой, Маня, - удовлетворенно заметил Серафим. - Обещай мне, - попросил он.
- Что, милый?
- Обещай никогда не трахаться с Лысым.
- А кто такой Лысый? - не поняла Маша. (Да, ее вдули до потери памяти.)
Серафим расхохотался. Он знал, что у Маши Типовашеевой не все дома, но и мечтать не смел, что до такой степени.
- Милый, - она растерянно похлопала ресницами, - что с тобой?
- Маша, я тебя обожаю! - Убийца с нежностью погладил ее шею. - Ты лучшее, что мне только попадалось между ног.
- Правда?
- Сейчас позвоню Лысому... - Не уставая хихикать, Серафим взял с тумбочки мобильник. - Еще раз поблагодарю...
- Серафим!
- Ну?
- Кто такой Лысый? - недоумевала Маша.
- Ха-ха-ха-ха! Сейчас... - Он набрал номер. - Большая скотина, если честно.
- А ты?
- А я больше.
Маша польщенно обняла Серафима за плечи. Услышав короткие гудки, он бросил трубу на место:
- Занято. Потом перезвоню.
- Когда ты вдруг понял, что любишь меня? - спросила Маша.
- Давно, - ответил он.
- Это было как озарение или как влечение?
- Да хрен его знает. Думаешь, я тогда во что-нибудь врубался?... - Серафим задумался. - Это было первого мая прошлого года.
Вернее, в ночь с тридцатого на первое.
- Ты так классно все помнишь?