- Что ж, - сказал Антуан, - станем безусловно современными.
- Ты француз? - спросил Серафим.
- Наполовину, - ответил Антуан. - Одно время меня звали Сулембеком. А когда я нашел свою вторую половинку, Эммануэль, она сказала, что я буду Антуаном.
- Тяжело менять имя, малыш?
- В первый раз тяжело. - Антуан пожал плечами. - Потом привык. После третьего раза не парит.
- Это точно.
- Антуан - мое двенадцатое имя.
- А как же тебя звали вначале?
- Джоном... Или Андреем. Да какая разница? Если ты постоянно тусуешься с академиками и президентами, невозможно долго носить одно имя.
- Так что, все твои бабы были блатными?
- Ну, почему все, - засмеялся Антуан, - бабы? Всякие были. И бабы, и...
- Но в основном-то, - строго откашлялся Серафим.
- В основном да, - согласился мальчик. - Гагары.
- Тебе бы с бейбой конкретной прессоваться, Антуан, а не с черной корзиной. Она же в десять раз тебя старше.
- Ну, уж не в десять...
- Я серьезно: найти тебе девчонку-промокашку? - предложил Серафим.
- А что мне с ней делать?
- Это уж тебе решать. Сходите на дискотеку, глотнете колес, оттянетесь, - что все молодые делают? А ты как старик - со старухой с этой, Эммануэль.
- У промокашек... - Антуан задумался. - Нет, спасибо, конечно, но... я люблю Эммануэль, - решил он.
- Надеюсь, дело в деньгах? - Серафим с подозрением посмотрел мальчишке в лицо.
- Отлипни, - попросил Антуан, отвернувшись.
- Ну, прости. - Серафим пожал плечами. - Любовь так любовь, я понимаю.
- Ни фига ты не понимаешь.
- Она же блатная, малыш. Что будешь делать, когда Эммануэль загасят?
- Она не такая.
- Увы, мальчик, - не отлипал Серафим. - Она уголовница. А всех уголовников рано или поздно гасят. На худой конец, сажают.
Антуан звонко захохотал:
- На худой конец сажают!
- Ты чего? - не понял Серафим.
- На худой конец сажают! Ха-ха-ха-ха! - повторял испорченный подросток. - На худой конец сажают! Ха-ха-ха-ха!
- Да... - Серафим безнадежно опустил голову. - Эммануэль тебя растлила.
Действительно, даже ему, видавшему виды убийце, не могло прийти в голову, сколько пошлости и порока может содержаться в незатейливых, на первый взгляд, фразах. Да и кто, кроме любовника Эммануэль, придумал бы в качестве наказания посадить преступницу на худой конец?
- Антуан, ты большой оригинал, - похвалил убийца.
- И все-таки... - Пацан перестал гоготать
и с грустью посмотрел на голые белые стены дворца. - Сдается мне, Эммануэль будет разочарована.
- Будет она разочарована или не будет, мне до балды, - сказал Серафим, оглядев результаты титанического труда. - Чего добивалась, то и получила. Мир так устроен, малыш: каждый получает по заслугам.