- А что мне будет, если я не отвечу на первый вопрос? - после краткого размышления спросила Эммануэль.
- Тебе будет о-очень вкусно, - пообещал Лысый. - Но тебе будет о-очень жаль Антуана. Потому что я приготовлю тебе пельмень с тыквы твоего бой-френда. - Мизинец авторитета указал на несчастного Антуана. Да, над ухом мальчугана нависла реальная угроза.
- Мать твою! - выругалась Эммануэль.
- По-моему, ты недооцениваешь мой кулинарный талант. Наверно, лучше один раз попробовать, чем сто раз увидеть.
- Я отвечу на первый вопрос, - сдалась Эммануэль.
- Спасибо, - растаял Лысый, положив руку на сердце. - Большое человеческое спасибо.
- Твоего Кувалду подъели сто семьдесят три персоны.
- Мать, мне насрать, сколько персон ели Кувалду. Чё ты мне веником прикидываешься? Я чё, фраер, чтоб ты меня за рог держала? Я повторяю вопрос: кто тебе заказал приготовить Кувалду?
- Кто ел, тот и заказал, - упрямо проворчала Эммануэль, продолжая косить под глупую корову.
- Ты, похоже, не вкурила, падла. - Начиная терять терпение, Лысый поднялся с кресла времен императрицы Екатерины и подошел к загодя приготовленной плите. - Надеюсь, тебе не надо объяснять, что во внимание принимаются только правильные ответы?
Эммануэль промолчала.
Лысый снял деловой пиджак, закатал рукава рубахи и щелкнул пальцами. Словно по команде, один из присутствующих бандитов вложил в руку авторитета разделочный кухонный нож, второй развел на плите огонь, третий поставил сковородку, а четвертый налил в нее растительное масло.
Эммануэль беспомощно огляделась. Рассредоточенные по Зеркальной галерее вооруженные люди производили впечатление отморозков в самом глумном значении этого слова, готовых исполнить любую команду работодателя, какой бы низменной и дикой она ни показалась. Шансы у Эммануэль были мизерные - уповать на милосердие Василия Бляхи считалось в мире криминала делом малоперспективным.
Тем временем, играя в воздухе лезвием кухонного ножа, Лысый входил в кулинарный азарт.
- Пельмени по-африкански? - размышлял он, приближаясь к блюду с Антуаном. - Или по-итальянски? Может, по-чикагски? А, в жопу по-чикагски - чернозадых не цепляет. Давай-ка, мать, по-нашему? Что может быть круче старых добрых новорусских пельмешек?! Хо-хо-хо-хо!
Кухонный нож в руке бандита взметнулся вверх и...
- Лысый, мать твою!!! - заорала Эммануэль в последнюю долю секунды.
- А? - остановился Бляха.
Сверкающее в лучах ослепительного света Зеркальной галереи лезвие повисло в считаных сантиметрах от уха Антуана.
Эммануэль тяжело вздохнула.
- Патрон его заказал, - раскололась мать криминала. - Он же и схавал. Не трогай Антуана.
Лысый опустил нож на черную скатерть, погасил огонь на плите и похвалил:
- А ты не такой веник, каким иногда прикидываешься. Можешь ведь, когда припрет?
- Могу, батюшка, могу, застращал ты меня, на хрен...
- И вообще, я смотрю, ты реальная телка.
- Раз житуха такая, Лысый, че поделаешь? Приходится.
- Большой Патрон? - переспросил Бляха.
- Большой Патрон, - подтвердила Эммануэль.
- Похоже на правду.
- Слава богу...
- Спасибо за честный и искренний ответ, большое человеческое спасибо.
- Не за что, Лысый, абсолютно не за что.
- Но это был всего лишь тест на искренностью. Экзамен продолжается.
- Мать твою!
- А я предупреждал: в билете два вопроса. Сколько пельменей у Антуана?
- Это второй вопрос? - Эммануэль цеплялась за каждую соломинку.
- Нет, чернушка, - обломал Лысый. - Это так, дополнительный.
- Ну, два.
- Вот и в билете два вопроса. Два вопроса - два уха. Одно мы с тобой уже спасли. Теперь давай сосредоточимся на втором: меня дьявольски интересует, где теперь Серафим?
- А я-то почем знаю? Поди гасит кого-нибудь или трахает, чё ему еще остается?
- Идет пурга, что эта срань примостилась под твоей крышей.
- Идет так идет... Я-то тут при чем?
- Блин, пашет он на тебя или не пашет?!
- Ну, было дело... подхалтурил маленько.
- Кувалду мазал?
- Ну, мазал.
- Я так и знал... - Лысый довольно прошелся вдоль стола. - Его манера: идет мазать одного лоха, а потом выходит, что размазано полгектара. Где он сейчас?
- Понятия не имею.
- Не темни, чернушка, ты меня знаешь.
- Я все сказала! Чё те еще от меня надо? Не докладывает мне Серафим, где ошивается! Не зна-ю!
- А телефон?
- Не помню.
Лысый вернулся к кухонному ножу:
- Будем вспоминать.
- Я те честно говорю: не пом-ню! - вскричала Эммануэль.