- Слухай, уважаемый, - опомнился Борис. - Пардон, но тут кое-кто интересуется, как ты умудрился закатать в дупло Булыжника. Только так, да? Га-га-га-га-га! - Прикрыв трубку рукой, Подсудный доложил братве: - Говорит, покатило - ха-ха-ха... ну, чисто рассказывает, как по кайфу трахать Булыжника, пидор...
- Спроси у него, падла, кто ему за это платил, - прошипел Большой Патрон.
- Секунду... Уважаемый! - позвал Борис телефонного собеседника. - Уважаемый! Слухай, я понял, понял: ты приторчал... Я те че звоню: какой мудак тебе за это бабок накинул? Ну, за то, что ты его отымел. Что значит никто, в рот тя чих-пых?! Что значит, кому какое собачье дело? Ты в курсах, кого вообще отымел, педрило? Булыжник был нехилым бугром, ты это можешь догнать? Ах, тебе насрать, кем был Булыжник? Тебе важнее то, кем он стал? Я тебе, гнойный пидор, че звоню: Булыжник, повторяю, был крутым парнем, за его кормой кое-кто присматривал. А теперь, да, они интересуются. Нет, не тобой они интересуются. Нет, они не хотят в гарем к Булыжнику. Слухай, чих-пых, заткни вафельницу! Ты будешь меня слухать, Дрочилло? А те че звоню... Ты, сука, не матерись, тут у меня люди крутые сидят. Кто? А какое твое собачье дело? Крутые люди. Большие люди... нет, их иметь не надо, им интересно: кто тебе накидывал бабки за корму Булыжника? О, сука... - Изможденный Подсудный вновь закрыл телефон и, закатив глаза, поведал Черному залу: - Пылит, пидор, не сдает. Спрашивает, кому какое дело до его сношений: кого хочет, того имеет; мол, это его личное дело.
- Тому скажи, - мраморно ответил Патрон, - кто пропихнет его так же, как он пропихнул Булыжника. Скажи, скажи...
Подсудный пожал плечами и вернулся к Дрочилло:
- Слухай, мне тут базарят, херовы твои личные дела, если не сдашь того, кто тебе платил: пропихнут и сзади, и спереди... Да, да, да! Не обижайся, времена уже не те, что раньше. А ты как думал? Булыжник те - не вонючий отморозок, у него крыша была. А? Че? А... а... ага... а... А!.. А!!. А!!! Так бы сразу... - В третий раз закрыв трубку, Подсудный наконец сообщил то, чего от него ждали: - Это Лысый. Лысый накинул ему пятьдесят тонн за обкатку цилиндров. По его заказу всю свадьбу снимала "В мире криминала". Теперь это у Лысого любимая кассета: как Дрочилло сношает Булыжника. Ставит ее по вечерам и стебется... Спасибо, Дрочилло, - попрощался Подсудный. - Все ясно. Созвонимся.
В Черном зале воцарилась тишина.
- Ну-с, - процедил побагровевший Патрон после долгой-долгой паузы. - Какие будут соображения?
- Гасить Лысого! - с пионерским задором призвала Эммануэль.
Однако братва не спешила ее поддержать. Уж больно высока крыша.
- Я спросил, какие будут идеи, - повторил босс, строго посмотрев на Ядреного.
- Сдается мне, педераст Дрочилло над нами конкретно постебался, - сказал Ядреный, лишь бы уйти от конкретного ответа.
- Педераст Дрочилло над нами или Лысый мудило над свадебной кассетой? - риторически скаламбурил Большой.
- Мочить Лысого!!! - воскликнула Эммануэль.
- Заткнись, чернушка, я слышу, - попросил Патрон и начал по-новой сверлить глазами Вячеслава Ивановича.
- Хм... Хм... - хмыкнул генерал. - Вне всяких сомнений, имело место половое извращение, - гибко заметил он, обходя кличку Лысого и норовя свалить всю ответственность на педераста Дрочилло. - По последним сведениям, на свадьбе были замечены пятнадцать-двадцать заключенных, без моральной поддержки которых педераст Дрочилло никогда бы не рискнул приблизиться к ягодицам нашего общего друга ближе, чем на расстояние пистолетного выстрела. Милиция также располагает неопровержимыми свидетельствами того, что варварское уничтожение памятника новорусской архитектуры на Зеленом острове - дело орудий импортного производства: переносной итальянской гаубицы, малогабаритной японской пушки и изящного французского миномета.
Патрон уничижительно улыбнулся Законному, осторожная речь которого ничуть не затронула существа дела.
- И почему я тебя до сих пор не съел, зараза? - Потом он повернулся к Подсудному: - А ты что скажешь?
Подсудный малодушно пожал плечами:
- Сладострастие Дрочилло иррационально, Патрон. Овладей он нашим общим другом не по расчету, а по любви, сенсации бы не произошло. Те, кто близко знал педераста Дрочилло, со мной должны согласиться. - Подсудный доверительно оглядел присутствующих.
Но никто с ним не согласился.
- Ядрёный! - позвал Патрон, оставив в покое малодушного Подсудного. - Ты бы хоть не молчал, друган.
И тем не менее друган Ядрёный продолжал молчать.
Доведенный до ручки Патрон плеснул в стакан триста граммов водки и безнадежным залпом испил чашу до дна.
Да, мужики не горели желанием без явных улик обострять отношения с Лысым. И Эммануэль поняла, что ее час пробил. Она вдруг на глазах начала перерождаться из глупой трусливой коровы в отважного мужлана и брать нити базара в свои черные руки.