Конечно, в следующую пятницу ни Стейси, ни медведя здесь не было. Я даже зашёл в предбанник клуба, где стояли всё те же два охранника: один – Мартин, второй – тот, которому я залепил в ухо. Он поначалу не узнал меня, а потом его лицо вдруг прояснилось, и он дико заржал.
– Что, терпила, бабу свою ищешь?
– Вроде того. Не знаешь, где она может быть?
– Придёт-придёт, если ещё не сдохла от передоза. Тут Арчи, местный, ну ты понял, кто, иногда даёт ей дозу в долг. Вроде как жалеет. Вот она и ходит сюда, когда совсем припрёт. Раз в пару недель точно. Пробирается как-то через заднюю дверь и прям на месте вштыривается, а потом сидит и портит всем настроение. Сколько не гонял её – всё без толку.
– Она мне денег должна… – зачем-то пояснил я.
– Расслабься, парень, с деньгами можешь попрощаться. Ей даже родители помогать перестали.
– Родители? Разве они не умерли?
– Чего? Полгода назад ещё живы были, сам видел, как её отец умолял Арчи не давать ей наркоту.
– Понятно. Про рак, наверное, и спрашивать не стоит.
– Рак? У неё-то? Ну-ну…
Я смущённо опустил голову.
– Да ладно тебе, парень, не расстраивайся так. Ты не думай, я зла на тебя не держу за ту драку. Откуда тебе было знать, что шалава конченная, верно? Слушай, мы с друзьями клуб собираемся открыть где-то через полгода, если повезёт. Пойдёшь к нам работать?
– Я учусь вообще-то, – хмуро ответил я.
– Тем более. Денег, небось, уйма уходит. Работа-то у нас ночная. Возьми телефончик на всякий. Я – Дэнни Оуэн.
– Эрвин Харрис.
– Так по рукам, Харрис?
– Ага.
Он нацарапал на флаере восемь цифр и вручил его мне. Я машинально сунул его в карман и проигнорировал протянутую мне для рукопожатия ладонь. Дэнни по-прежнему оставался мне неприятен.
Следующие несколько недель я с головой погрузился в учёбу, которая оказалась сложнее, чем я себе представлял. Мой сосед по комнате тоже времени зря не терял и вёл себя довольно тихо. А ещё он готовил обалденный восточный чай и постоянно угощал меня своей стряпнёй, что было очень кстати, потому что денег на приличную еду у меня не было. Оказалось, что его дядя держит небольшой ресторанчик и магазин мелочей в Тутинге, на юге Лондона, и Миндер частенько заезжал к нему, чтобы поесть, а заодно и взять пару контейнеров для меня. Еда была до того острой, что у меня пот выступал на лбу, что очень веселило моего соседа.
– Да у нас такое дети едят, дружище, и даже не морщатся! – восклицал он.
Семья Миндера приехала в Англию из Уганды в 1972 году, когда президент велел всем азиатам убираться вон из страны в течение 90 дней. Так как Индия в то время всё ещё была британской колонией, многие изгнанники направились сюда, и были приняты с распростёртыми объятиями. Миндер был рождён уже на островах, но при этом считал себя стопроцентным индусом и свято чтил традиции своих соотечественников. Еда была одним из связующих звеньев между ним и его исторической родиной, где он, к слову, никогда не был.
У меня появились и другие знакомства, и я иногда удивлялся, как удачно складывается моя новая жизнь. О Стейси я уже и не вспоминал ровно до тех пор, пока не встретил её в парке одним холодным ноябрьским вечером. Я сидел за конспектами, пытаясь подготовиться к завтрашней контрольной по молекулярной биологии и вдруг понял, что меня ужасно клонит ко сну. Единственным верным в тот момент решением было выйти на улицу, чтобы дать мозгу немного живительного кислорода и заодно размять затёкшие ноги. Я накинул куртку и прихватил на всякий случай тетрадь, чтобы не идти с пустыми руками, а также пару фунтов на шоколадку, или на какую-нибудь другое приятное вознаграждение за выученный материал. Ветер безбожно задувал мне за воротник, и уже через пятнадцать минут прогулки я дрожал, как осиновый лист. Внезапно, у ворот парка, я увидел силуэт, который показался мне знакомым. Стейси сидела на корточках, ровно так же, как и в первый раз, когда я её встретил, и тоже тряслась от холода.
– Опаньки, а вот и моя должница! – почему-то обрадовался я.
Она подняла на меня глаза, и мне показалось, что в этот раз она была «чистой»
– Ты кто?
– Я – тот, кто, по глупости и доброте душевной дал тебе двадцатку пару месяцев назад. Клуб Глобус, помнишь?
– Не-а.
– Как Тед?
– Кто?
– Тед. Твой медведь. Ты, кажется, собиралась накормить его за мои деньги.
– А, этот... Да нормально. Слушай, кем бы ты ни был, уходи. Мне сейчас очень плохо, понимаешь?
Мне опять стало жаль её.
– Тебе помочь? Только сразу предупреждаю, денег у меня с собой нет.
– Есть пластырь? – внезапно спросила она.
Я удивлённо посмотрел на неё.