Выбрать главу

А город за окном жил своей обычной, двойной жизнью, где магия и обыденность переплетались так тесно, что уже никто, кроме посвящённых, не мог сказать, где заканчивается одно и начинается другое. И где трое друзей, сами того не ведая, стояли на пороге перемен, которые навсегда изменят не только их отношения, но, возможно, и хрупкое равновесие их скрытого от мира сообщества.

Глава 2. Я больше не могу.

Утро ворвалось в спальню Ланы тупой, раскалывающей болью в висках. Она медленно открыла глаза, и мир на секунду поплыл, заставив ее снова зажмуриться. Свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, казался враждебным и слишком ярким. Голова гудела тяжким похмельным звоном, в котором угадывались отголоски вчерашнего веселья. «Никогда больше», — мысленно поклялась она.

Первым делом, следуя первобытной привычке современного человека, Лана попыталась найти телефон, небрежно брошенный на тумбочку. Среди уведомлений мелькнуло сообщение от Максимильяна, отправленное час назад: «Доброе утро, красотка. Надеюсь, голова не напоминает поле битвы великанов. Предлагаю сегодня днем прогуляться в парке недалеко от тебя: воздух свежий, листья желтеют. Как тебе идея?»

Она невольно улыбнулась, но улыбка тут же сползла с лица, стоило ей попытаться приподняться. Мир снова закачался. «Нет, Макс, сегодня я больше похожа на поле битвы после применения запретного заклятья разрушения», — подумала она, закрывая глаза. Она прочитала сообщение, но отвечать не стала — не хватило сил даже на набор текста. Вместо этого она просто лежала, мысленно умоляя все высшие силы, чтобы это состояние поскорее прошло.

Чуть позже, собрав волю в кулак, она все же поднялась и, пошатываясь, направилась на кухню. И тут ее внимание привлек стук в стекло. На карнизе за окном, в легкой дымке утра, сидела изящная птица с синеватым отливом на перьях и внимательными, умными глазами — сокол-сапсан, личный питомец и гонец Ярослава. Птица терпеливо ждала, держа в клюве небольшой крафтовый пакет. Лана поспешила открыть окно, с трудом справившись с ручкой. Сокол аккуратно опустил ношу на подоконник и отлетел на ветку, продолжая наблюдать.

В пакете Лана нашла несколько вещей: элегантную стеклянную бутылочку с искрящимся изумрудным зельем (без этикетки, но по характерному аромату мяты, имбиря и чего-то металлического она сразу узнала мощное, противопохмельное снадобье), герметичный контейнер с еще теплым круассаном, и термокружку с ароматнейшим кофе, от которого даже через крышку исходил бодрящий запах. Под контейнером лежала записка на плотной, кремовой бумаге с тисненым вензелем «Д»:

«Лана.

Вероятно, сегодняшнее утро не самое доброе.

Прими это. Поправляйся.

И, пожалуйста, дай знать, если что-то понадобится.

Я.Д.»

Почерк был ровным, уверенным, без лишних завитушек. И ни одного лишнего слова.

Лану охватила волна такой теплой, почти детской благодарности. Это была не просто посылка. Это был жест. Жест заботы, предугадывающий ее потребности, жест внимания, не требующий немедленной благодарности. «День начинается все же не так плохо», — подумала она, прижимая бутылочку с зельем к груди. Она тут же отпила глоток. Эффект был почти мгновенным: тупая боль в висках отступила, уступив место легкой прохладе. Она взяла термокружку и контейнер и, уже чувствуя себя человеком, а не призраком, вернулась к открытому окну.

Сокол наблюдал за ней неподвижно. Лана мягко улыбнулась ему.

— Передай своему хозяину, — прошептала она так тихо, что слова могли быть унесены ветром, но она знала — птица поймет, — что я очень тронута. Очень. Скажи... скажи, что я говорю спасибо. Люблю сильно. Спасибо, дружок.

Птица склонила голову набок, будто кивая, затем расправила крылья и бесшумно сорвалась с ветки, растворившись в сером утреннем небе над городом.

Ярослав сидел в своем кабинете в ВОК (*Ведомство особых компетенций). Просторное помещение с высокими потолками и панорамными окнами, обставленное с холодным, безупречным вкусом. На отдельном мраморном постаменте, как тайный талисман, лежал потрепанный школьный учебник по основам магии — тот самый, что они втроем тайком читали на крыше, сбежав с лекции.

На широком экране, встроенном в стену, пульсировала голограмма карты города с метками магической активности. Он видел в ней не просто инфраструктуру, а живой организм, за которым нужно было следить, чтобы магические курьеры не сталкивались с дронами, чтобы иллюзии на особняках держались, чтобы в энергосетях не было скачков от экспериментов. Эта работа давала ему доступ ко всему: к трекерам, архивам, слухам. И делала пешкой в игре его отца.