В какое-то мгновение она осмелилась бросить взгляд на мужчину, хладнокровно наблюдающего за ее сладкими муками. Он по-прежнему стоял прямо напротив, слегка опершись бедрами о мраморную рабочую поверхность разделочного стола. Его руки так и были сцеплены на груди, и эта поза великолепно подчеркивала эффектный размах его плеч. Его налившиеся после страстных поцелуев губы лишь в самых уголках таили самодовольную улыбку. Его синие глаза ни на секунду не выпускали из поля зрения ее всю, и от этого взгляда невозможно было укрыться. Люда прикрыла глаза, часто задышала, закинув назад голову, и реальность перестала для нее существовать — ее объял жар и напряжение, пальчик скользил по горячим складочкам с нетерпением и все усиливающимся нажатием, губы едва сдерживали нежные стоны. Когда ее тело стало содрогаться от волн блаженства, Александр вдруг оказался рядом. Он сжал ее пылающее лицо между ладоней и притянул его к себе, накрыв ее губки болезненным поцелуем. Она задыхалась, но полностью отдалась воле своего совратителя, потому что ни моральных, ни физических сил для сопротивления у нее не осталось. Когда дыхание ее немного успокоилось, мужчина крепко сжал в запястье ее слегка онемевшую от усталости руку, поднес к губам и медленно облизал влажные кончики ее пальцев.
— Это было довольно-таки смело для первого знакомства... — усмехнулся он ей в лицо и снова поцеловал ее в губы, на этот раз нежно, чтобы дать ей распробовать ее собственный вкус. Затем он немного отстранился и провел рукой по ее шее и ключице, любуясь их плавными изгибами. — В следующие выходные у меня будут кое-какие дела в Подмосковье. По тому направлению есть весьма приличный дом отдыха, где можно переночевать. Уверен, мы могли бы приятно провести там время вместе.
Люда сглотнула болезненный ком в горле. Все произошедшее совершенно выбило ее из колеи, и собственное поведение никак не укладывалось у нее в голове, к тому же близость этого мужчины лишала ее всякой способности думать и принимать решения.
— Мне кажется, это слишком преждевременно... — заставила себя выговорить она, мысленно произнося: «Да! Черт возьми, да!».
Некоторое время Александр внимательно изучал ее лицо, и Люде даже представить себе было страшно, о чем он в этот момент думал.
— В таком случае увидимся ровно через две недели. Я открываю новый автосалон. Хочу, чтобы ты присутствовала на праздничном корпоративе по этому случаю.
— Хорошо... — неуверенно пробормотала Люда, тлея под его взглядом.
— Тогда диктуй свой номер.
***
Спустя всего несколько дней Люду разбудил телефон. Она лениво завозилась в постели, пытаясь вырвать себя из самой кульминации какого-то очередного безумного сна, кое-как протерла и с трудом расклеила глаза, которые совсем не хотели раскрываться, и, сощурившись в полутьме, всмотрелась в циферблат маленьких прикроватных часиков. Семь сорок две. Так рано названивать в выходной день мог только отец по внутренней линии. Господи, что ему нужно на этот раз? Люда приподнялась на локте, чтобы взять трубку, и снова откинулась на мягкую теплую подушку, кутаясь в одеяло до самого подбородка. От недосыпа по коже бежали мурашки при соприкосновении с прохладным кондиционированным воздухом.
— Да? — вяло прохрипела в трубку она.
— Зайди ко мне, — как всегда приказным тоном потребовал отец, даже не интересуясь, может ли она прийти прямо сейчас.
— Пап, я сплю...
— Ложиться надо вовремя, тогда и вставать будешь рано.
— Но я не хочу рано! Я — сова!
— Ты — бездельница. Давай шевелись. У меня времени мало.
В трубке послышались короткие гудки, и высказывать возражения было уже некому. Впрочем, высказывай-не высказывай, услышана она все равно не будет, разве что нарвется на грубость. Зато потянуть время она вполне имела право, потому что бежать со всех ног, не умывшись и не приведя себя в порядок, было бы совсем уж унизительно.
Люда сладко потянулась и заставила себя сесть на постели. По спине пробежал неприятный озноб, голова казалась тяжелой, двигаться совершенно не хотелось. Тем не менее, она вздохнула и поплелась в ванную, зевая на ходу. Минут через пять телефон снова нетерпеливо задребезжал, но она с упрямым упорством исполнила весь свой утренний моцион, хоть и по сокращенной программе. Через десять минут, немного посвежевшая, но все равно ужасно раздосадованная и слегка взволнованная, девушка уже сбегала вниз по лестнице в изящной шелковой маечке, шелковых шортах и коротеньком не застегнутом халатике, разлетающемся на ходу у нее за спиной. Замерев на некоторое время перед дверью отцовского кабинета и медленно выдохнув, она наконец робко постучала.