— Так попробуй. А пока ты на это не решишься, все это пустые слова... поэтому принимай те правила, которые тебе диктует тот, кто тебя обеспечивает. В конце концов, это разумнее и выгоднее, чем влачить жалкое существование среднестатистического обывателя.
— Все ясно, — Люда обиженно отвернулась, упрямо сцепив на груди руки. — Вы все-таки на его стороне. Ну и пожалуйста! Мне плевать!
— Едва ли тебе плевать... — в голосе этого мужчины постоянно звучала издевка и высокомерие. Люда сама не понимала, почему каждое его слово так ее задевало. Наверное, потому что ей хотелось бы увидеть поддержку в его лице, а не упреки.
— Да что вы вообще сюда явились? — рассердилась она. — Ходить по гостям с утра пораньше — это, знаете ли, не очень вежливо!
— Кто бы говорил о вежливости. Твой отец попросил меня сопроводить его при покупке редкого холодного оружия для его коллекции. Я давно увлекаюсь древним японским оружием, так что нам есть что обсудить, и я не твой гость, а его. Впрочем, сегодня я сообщил ему, что собираюсь с тобой встречаться.
Саша с видом редкого эксперта обошел комнату, продолжая осматривать обстановку, остановился у окна, отодвинул тяжелую штору и выглянул на улицу. Затем обернулся к ошеломленной девушке с каким-то победоносным выражением на лице, которое ей не очень-то понравилось, хотя сам молодой человек выглядел, конечно, сногсшибательно: белоснежные брюки, расстегнутая на шее нежно-голубая рубашка, великолепно сидящий темно-синий легкий пиджак и еще в нагрудном кармане платочек в яркую полоску... Сама элегантность... От его дорогого лоска, высокой широкоплечей фигуры и едва заметной высокомерной улыбки невозможно было отвести глаз.
— Как-то это слишком неожиданно, учитывая, что мы совсем не знакомы... — скептически заметила Люда, хотя эта новость ей, без сомнения, польстила. Немного старомодно, но все-таки романтично.
— Всего лишь дань вежливости по отношению к твоему отцу, — осек ее он. — К тебе у меня еще очень много вопросов.
— Интересно, каких? — не без сарказма в голосе полюбопытствовала девушка, театрально закатывая глазки. — Для начала могли бы спросить, хочу ли я с вами встречаться.
— Разве ты в прошлый раз не дала понять, что на все готова? — он специально подошел к ней довольно близко, чтобы она различила все насмешливые нотки в его интонации и выражении лица и, конечно, чтобы смутить ее своей близостью и своим взглядом.
Люду бросило в жар от стыда и обиды, ведь она действительно вела себя ужасно распущенно на своем дне рождения, да к тому же она и правда с нетерпением ждала их встречи. Со стороны Саши было не честно, гадко, не прилично так ее попрекать!
— Снова решили почитать мне нотации или вам просто нравится оскорблять девушек? — завелась она, воинственно поведя плечами и сверля его разъяренным взглядом.
— Я уже говорил, что не учу чужих дочек уму-разуму, хотя лично тебя я бы на месте твоего отца до полусмерти выпорол, если бы узнал, как ты ведешь себя с незнакомыми мужчинами.
— К счастью, вы — не мой отец.
— К счастью, да. Поэтому я могу тебя не только пороть, но и трахать.
— Да вы... да вы... Убирайтесь отсюда немедленно! — попыталась возмутиться она, даже не находя подходящих слов для возражений, краснея, бледнея, пылая и леденея одновременно. Мужчина не сводил с нее взгляда, словно собирался поглотить ее своими неправдоподобно синими нечеловечески холодными глазами. Больше не в силах смотреть в лицо этому грубияну, Люда метнулась в сторону, подальше от него, потому что находиться в зоне его досягаемости было просто невыносимо. Только вот Саша вдруг бросился на нее. Всего пара секунд — и он поймал ее за руку и ловко заломил ее за спину, заставляя свою опешившую от неожиданности жертву почти согнуться пополам, перекинувшись через спинку кресла. К ее упругой попке прижались его бедра. Сквозь одежду она чувствовала и его твердый, как камень, член, который, судя по всему, еще и размеров был выдающихся. Собственно, Саша весь казался непробиваемым и железным, будто состоял из груды мышц. По ее спине противной холодной струйкой пробежала паника, от которой тут же свело горло и живот, а в ногах появилась странная легкость. Больно почти не было, но вырваться она все равно не могла, даже пошевельнуться и вздохнуть полной грудью казалось совершенно невозможным.
— Отпусти! — выдохнула она, судорожно хватая ртом воздух. Восстановить дыхание под тяжестью его нажима было не так-то просто. Он вдавливал ее рукой в спинку кресла с такой силой, что ей пришлось практически свеситься вниз головой. От этого кровь прилила к лицу, и в висках болезненно запульсировало, а кресло впилось ей в живот и грудь. — Немедленно... Отпусти... — зашептала она из последних сил, неожиданно осознав, что почему-то до сих пор обращалась к нему на вы. Весь его властный и высокомерный вид как-то странно на нее действовал, внушал ощущение его силы, его полной уверенности в собственном превосходстве. — Мне больно... Пусти, пожалуйста... — наконец пролепетала она уже более покорно и слабо. Ей и правда вдруг стало страшно и ужасно обидно.