Глава 1 «Невидимая боль»
Кирилла знали все. Не по имени, а по репутации. «Скандалист», «невменяемый», «сложный тип». В офисе его побаивались и за спиной крутили пальцем у виска. Дома родные разводили руками: «Ну что с ним делать? Совсем от рук отбился». Любая критика, даже самая мягкая, обжигала его изнутри, как раскаленное железо. Мир был полон скрытых уколов и ядовитых смыслов, которые никто, кроме него, не слышал.
Наружу прорывалось только раздражение. Грубость. Злость. Он пытался сдерживаться, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, но плотина каждый раз рушилась, сметая все на своем пути. Его извинения звучали как оправдания, потому что за ними стояла непрожитая, дикая боль, которую он не мог выразить словами.
Глава 2 «Обрушение»
Все рухнуло в один день. Двухлетние отношения закончились громким хлопком двери. На прощанье бывшая бросила: «Ты просто монстр!» А через час на столе приземлилось уведомление об увольнении «в связи с утратой доверия и несоответствием корпоративной культуре».
В Кирилле что-то сломалось окончательно. Если раньше он взрывался, то теперь его топило в черной, безвоздушной ярости. Скандалы сменились туманом, из которого он выходил с окровавленными костяшками пальцев, глядя на лежащего где-нибудь в подворотне человека и с ужасом понимая, что это его рук дело. Он не помнил самого момента драки, только ее кровавый итог.
Глава 3 «Тишина»
Шло время, а ничего не менялось. Он был заперт в самом себе, в аду, который никто не видел.
Пока не появилась Таня.
С ней было тихо. Не молчаливо, а именно тихо внутри. Она не лезла с советами, не пыталась его «починить». Она просто была рядом. И все замечала. Как он вздрагивает от резкого звука, как сжимает челюсть, слыша чей-то смех, как замирает и уходит в себя после невинной, казалось бы, фразы.
Он и на неё поднял руку однажды, ослепленный приступом ярости. Она не расплакалась и не убежала. Она посмотрела на него с такой бездонной печалью, что ему стало стыдно до тошноты. И сказала тихо: «Кирилл, я же не враг».
Она терпела. И разговаривала. Постепенно его буря начала стихать, уступая место хрупкому спокойствию.
Глава 4 «Переводчик»
Она стала его переводчиком с языка его боли на человеческий. На семейном ужине, где родные в который раз допытывались о работе, доведя его до предгрозового молчания, Таня спокойно сказала:
«Он не хотел вас обидеть. Когда вы пятый раз спрашиваете, когда он найдет новую работу, для него это звучит как "ты неудачник". Он сейчас не может говорить, ему нужно время прийти в себя».
Родные онемели. Они впервые увидели не злобного хама, а раненого зверя, и не поняли, что с этим знанием делать.
Таня стала его щитом. Но Кирилл начал от неё зависеть, как от воздуха. И в нем зрела новая, горькая обида на весь мир:
«Почему она видит, а вы — нет? Почему вам нужен переводчик, чтобы понять, что я страдаю?»
Глава 5 «Испытание разлукой»
И тогда мир нанес ответный удар.
«Милый, я поступила. В другой город. Мне нужно переезжать», — сказала она как-то утром.
Его мир рухнул снова. Паника сжала горло ледяным обручем. Без нее он снова становился никем — непонятым монстром, изгоем.
Таня уехала. Он остался один на один со своей безысходностью. Он пытался говорить с другими, но его снова не слышали. Срывался по пустякам. И вся его невысказанная злость тут же летела на неё, в телефонные трубки, в сообщения. Он кричал, обвинял, пытался ранить, потому что боялся, что она забыла его.
Таня не молчала. Она научилась защищаться, не нападая. Они ругались страшно, но бросать друг друга не могли. Между ссорами были тихие разговоры, признания в любви и обещания держаться.
Этот год стал для него последним испытанием. Годом борьбы не с миром, а с самим собой. Он учился говорить, а не кричать. Слышать, а не ждать своей очереди нанести удар.