– Я, конечно, не успела прочитать все, – объяснила она. – Здесь их столько – у меня просто не было времени. Но позвольте мне кое-что прочитать. Я уверена, Терри с удовольствием послушает, что обо мне думают телезрители.
Дорогая Софи, – начала она, – я считаю, что в утренней программе вы лучше всех. Без вашей солнечной улыбки и остроумных замечаний наступающий день был бы скучным и серым. Дорогая Софи, я встаю рано только для того, чтобы увидеть вас. Софи, вы гораздо умнее старого пройдохи, который сидит рядом с вами. – Прости, Терри, – по-театральному громко произнесла Софи, – я не хотела быть бестактной.
Дорогая Софи, – читала она, взяв в руки следующее письмо. – Почему главным ведущим назначили не вас?
Софи вскрыла небольшой коричневый конверт: Дорогая Софи, почему вы ведете эту нелепую утреннюю программу? Вы можете украсить собой вечерние новости!
К этому времени рот Терри сложился в жесткую тонкую линию.
– Что ж, приятно узнать о твоей популярности, – сказал Даррил. – Но не хочешь ли ты продолжить разговор об этом происшествии – думаешь, это преднамеренное воровство? Софи покачала головой.
– Я не хочу никаких разборок, – заявила она, не сводя глаз с Терри. – Мне только хотелось, чтобы все узнали об этом.
– Прекрасно, – произнес Терри. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, высокомерно улыбаясь. – Ты права: все должны узнать, – повторил он ее слова со страстью, – о тебе.
Температура в комнате от точки кипения моментально упала до минус двадцати.
– Софи, существует кое-что, о чем всем следует узнать, – вкрадчиво добавил Терри.
Они взглянули друг на друга с неприкрытой ненавистью. По сравнению с этим выпады и колкости, которыми они обменивались последние десять месяцев, были всего лишь мелкими стычками. Сегодня война была объявлена в открытую.
– Любопытно, есть ли здесь письма от мужчин? – с невинным видом спросил Терри. Взяв в руки одно из них, он тут же бросил его на груду цветных конвертов. – Или ты больше нравишься женщинам?
– Судя по всему, я нравлюсь всем, – резко бросила Софи, но ее шея пошла красными пятнами.
– Да? – со скептической усмешкой протянул Терри. – Разве? А я вот в этом не уверен.
– Гм, – кашлянул Даррил. Он нервно сглотнул, и его кадык заметно дернулся вниз. – Софи, спасибо за то, что сообщила нам о случившемся, а теперь… э… приступим к делу. Итак, у кого какие предложения, идеи? И не забывайте – это передача для семейного просмотра.
В пятницу вечером приехали ребята. Я встретила их на станции «Чаринг-Кросс». На следующее утро они на метро отправились к Питеру и вернулись только в восемь вечера.
– Как прошел день? – спросила я, промывая листья салата.
– Здорово, – откликнулся Мэтт. – Утром мы ходили в галерею Тейт смотреть современное искусство.
– А после обеда?
Дети молчали.
– Что вы делали после обеда? – повторила я вопрос.
– Да в общем, ничего, – ответил Мэтт.
– Чем-то же вы занимались, – заметила я. – Вас не было целый день.
– Ну, мы пошли выпить чаю. Вот и все. Ничего особенного.
– И где же вы пили чай? – не отставала я. – Ну давайте, выкладывайте.
– Да тут и рассказывать нечего, – пожал плечами Мэтт.
– Ладно, хватит загадки загадывать, – вмешалась Кейти. – Мам, мы были у Энди.
– Вот как, – удрученно пробормотала я. – Понятно.
– Слушай, если Джос часто заходит сюда, не понимаю, почему папа не может ходить к ней.
– Да, наверно, – согласилась я. Но как же мне было больно. Я знала, что Питер бывает у нее. Конечно, бывает. Но мне по-прежнему была отвратительна мысль о том, что у нее бывают и мои дети.
– Мама, ты должна принять все как есть, – проговорила Кейти. – Прошло шесть месяцев с тех пор, как вы с папой расстались.
Я посмотрела на нее и вздохнула. Она была совершенно права. Нужно смотреть правде в глаза.
– Ну и как она живет? – спросила я, проглотив комок в горле.
– Роскошно! – воскликнул Мэтт.
– Ничего удивительного. А где?
– В Нотингхилле.
– Тоже ничего удивительного.
– У нее пять спален! – продолжал он, округлив глаза.
– Верю.
– А еще у нее громадная двуспальная кровать!
Я почувствовала тошноту.
– Знаешь, кого она кладет с собой в постель?
– Не знаю и знать не…
– Мягкие игрушки! – воскликнул Мэтт.
– Что?
– Кучу мягких игрушек, – повторил Мэтт. – Просто ворох. И у каждой свое имя.
– Странновато для тридцатишестилетней женщины, – заметила я.
– Мам, ей не тридцать шесть, – сказала Кейти.
– А по-моему, именно столько.