- Устала, бедняжка? Ничего, сейчас отдохнешь. Это теперь твоя комната. В этой части замка живут в основном женщины - прачки, служанки, кухарки и так далее. Наложницы, - еще щеки порозовели, и она встряхнула рыжеватыми косами. - Те еще сороки, бестолковые создания. Аскон правильно сделал, что поселил тебя сюда. На мужской территории делать тебе нечего, если только днем.
Как ни силилась Эми, а испытывать ненависть к Орлеане у нее не получалось. Хоть ты тресни. Она понимала, что Орлеана знает статус Эми. Рабыня, как и все остальные, просто получившая временные привилегии. Но от приятной женщины исходила такая теплая аура, что Эми сдалась.
- Спасибо, Орлеана, - выдавила она сквозь слезы.
Та встрепенулась, подойдя к ней и мягко погладив по голове.
- Ну что ты. Плакать не нужно. Здесь нужно быть сильнее, девочка. Слабые не выживают. Такая она, наша суровая земля.
Тоскливо кивнув, девушка поспешно вытерла слезы, без интереса разглядывая новую комнату. Комната была добротной, хоть и без изысков. В монастыре было совсем аскетично, но даже богатая обстановка сейчас не принесла бы радости. В голове опять возникла Сири и другие девочки. Жизнь раскидала их по разным концам света. И теперь, хочешь не хочешь, а придется обустраиваться тут.
Аскон обещал, что она может и дальше изучать целительство. Эми приободрилась. Ведь об этом она мечтала, не так ли? Какая разница, где она получит образование, если это позволит ей заниматься тем, что так дорого сердцу. Нужно перестать плакать, решила она. Толку от ее слез нет.
Побродив по комнате и осмотревшись, она все же легла в постель, уснув беспокойным сном. Ночь плавно перешла в новый день, а тот, затем, в другой. Потом прошла неделя, еще одна, и еще. И время закрутило свое колесо, не останавливаясь ни на мгновение. Эмеральд училась жить новой жизнью.
**
Сардану Маро было шесть, когда кальдерранцы напали на земли Валиарии в первый раз. Этот день навсегда врезался в его память: он кружил вокруг хмурого отца, размахивая деревянным мечом, за окном был яркий солнечный день, и ему не терпелось выйти на лужайку, чтобы порубить буйно растущий миндаль. Веток было так много, что никто не замечал, пожалуй, кроме садовника, что юный отпрыск лорда губит цветочный сад.
Старший Маро разговаривал с послом короля Морвина в главном зале, рассеянно поглаживая по черным вихрам попадающего под руку сына. О чем говорили тогда отец и посол он, конечно же, не помнил (да вряд ли и слушал), но отметил, что с тех пор отец стал угрюмее, а взгляд его суровее. Учения по боевому искусству для Сардана проходили интенсивнее и чаще и несмотря на то, что магия к детям приходит обычно девять-десять лет, с помощью Лендорского колдуна ее смогли пробудить в нем раньше. Лорд Маро не скрывал, что очень волнуется.
- Однажды враг может прийти прямо на порог нашего дома. Это пока что они беснуются на границах Валиарии, и Авергард живет прежней жизнью. Все может измениться.
- Тогда я просто убью их всех! - запальчиво грозился мальчишка, показывая отцу новые трюки с мечом.
Тот усмехался и хвалил его, но мыслями был не с ним.
Долгие годы кальдерранцы довольствовались набегами на границы, а потом Морвину и вовсе удалось заключить с ними перемирие и подписать пакт о ненападении. И вот спустя много лет все опасения старшего лорда сбылись: враг спокойно ворвался в самый центр и разворотил столицу и близлежащие деревеньки до неузнаваемости. Бесчисленное множество мужчин и женщин пленили и увели на свои территории, город оказался разграблен и чуть ли не пуст.
Виноградники отца сожгли, поместье разорили. Все это произошло быстро, в то время пока он шастал по лесу со Святошей. Отца сильно ранили, и он теперь лежал прикованный к постели. Хотя бы живой.
С этого дня жизнь для Сардана круто поменялась. Бремя правления поместьем взвалилось на него и старшего брата. Но тот по большей части занимался своими угодьями, на сожженные земли отца ему было глубоко наплевать. Сардану ничего не оставалось, как заниматься всем самому. Юный лорд сроду не знал, как вести хозяйство. Управляющий-то был, но занимался он больше набиванием своих карманов в такие трудные для всех времена. За ним был нужен глаз да глаз. Отказаться от него и вышвырнуть вон юноша тоже не мог, один бы он со всем этим не справился.