— Я аспирин сейчас приняла и тайленола пару таблеток, — сказала Амелия. — Попробую подремать, чтобы быстрее прошло.
Он спустился вниз и устроился с книжкой на диване.
Читать, правда, получалось не очень — на душе было неспокойно. Понятно, что ситуация житейская: съела что-то не то, с кем не бывает — но применительно к ней… Она же никогда не болела, даже ожоги, полученные в мастерской, на ней заживали, казалось, вдвое быстрее, чем у любого другого человека!
Начало уже смеркаться, когда он не выдержал и снова поднялся в спальню. Щелкнул выключателем — Амелия прикрыла глаза рукой.
— Ну, как ты? — он присел на край кровати, отвел руку от лица.
Она болезненно зажмурилась.
— Никак.
— По-прежнему болит?
— Да. Принеси мне еще тайленола.
— Сильно болит?
Она молча покивала, лишь потом открыла глаза — жалобные и беспомощные, как у заболевшего зверька.
— Хуже, чем утром было?
Амелия снова кивнула.
— Принеси тайленол.
Он уже встал и сделал несколько шагов к ванной, когда она пожаловалась вслед:
— Раньше посредине болело, а теперь сбоку печет так, что сил нет.
Филипп застыл на месте. Показалось, что виски сжала холодная рука, по затылку побежали мурашки.
— Где?! — Он обернулся. — Покажи, где!
— Вот тут, — она поморщилась, — сбоку. — Ладонь ее легла на живот — справа, сантиметров на десять ниже пояса.
Вернувшись к кровати, он присел и осторожно положил свою ладонь поверх ее.
— Если надавить — больно?
— Да… только не дави!
— Не бойся, не буду. Сейчас я принесу тайленол, — кивнул Филипп.
Зашел в ванную и присел на край ванны. Его трясло — не просто трясло, колотило.
Боль справа…
«Соберись! — приказал он самому себе. — Соберись, придурок, психопат, параноик — соберись! Еще ничего не случилось!».
Встал, достал из аптечки бутылочку с тайленолом, высыпал на ладонь две штуки. Налил в стакан воды — немного, только чтобы запиты и понес все это в спальню.
— На вот тебе!
Амелия взяла таблетки с ладони прямо губами, пересохшими и шершавыми. Запила, взглянула недовольно.
— Воды пожалел! Принеси еще попить!
Снова откинулась на подушку и даже от этого легкого движения поморщилась. Филипп положил ей руку на лоб — если и есть температура, то совсем небольшая. Погладил по голове, Амелия взглянула удивленно.
— Я скоро приду — ты полежи пока.
Спустился, прошел через гостиную, сел перед рацией и включил ее.
— Центр, говорит Робинзон-четыре.
— Слушаю вас, Робинзон-четыре, — ответил женский голос из рации.
— У нас аварийная ситуация. Срочно нужен врач. Острая боль в животе, есть подозрение на аппендицит. Возможно, потребуется госпитализация.
— А… поняла вас, Робинзон-четыре, — после короткой паузы отозвался голос. — Сейчас я вызову врача, он подъедет сюда, и вы с ним сможете поговорить.
— Повторяю — возможно… даже скорее всего, потребуется госпитализация.
— Чего?! Какая еще госпитализация?! — раздался позади голос Амелии.
Филипп обернулся — она стояла на нижней ступеньке лестницы.
— Какого черта?! Ты что — свихнулся?! — Гневно шагнула к нему. Филиппу показалось на миг, что она в полном порядке, подумал: «Разыгрывала?!» Но в этот момент ее лицо исказилось, она судорожно схватилась за живот и согнулась вперед…
Он рванулся к ней и схватил за плечи — показалось, что сейчас она упадет.
— Что ты несешь?! — повторила Амелия севшим голосом. Выпрямилась — с трудом, болезненно сморщившись. — Я отлежусь, завтра все уже пройдет… Скажи им, что все в порядке, не надо… не надо никакого врача! — Тяжело дыша, кивнула на болтавшийся на проводе микрофон. — Скажи!
— Робинзон-четыре, вы меня слышите?! — надрывалась рация. — Робинзон-четыре…
— Амелия, миленькая, хорошенькая, — Филипп притянул ее к себе, прижался лбом ко лбу, — пожалуйста… пожалуйста, если выяснится, что я ошибся — ругай меня потом как угодно, хоть бей, я слова не скажу. Но сейчас дай мне делать то, что я считаю нужным. Потому что если есть хоть малейший шанс, что я прав… Словом, иди ляг и не мешай.
Возможно, Амелия опешила от непривычного тока и слов, но молча, без сопротивления позволила подвести себя к дивану и села.
— Это Робинзон-четыре, — Филипп подхватил микрофон.
— Что у вас случилось? — отозвался взволнованный голос из рации.
— Все в порядке. То есть… понял вас, жду врача.
— Как только он приедет, я свяжусь с вами.
— Хорошо, я жду. Конец связи.
Обернулся к Амелии — она лежала вытянувшись на диване, рука была прижата к животу. Сказала сердито: