— Не нужен мне никакой врач. Я к завтрашнему дню уже здоровая буду, а ты панику на пустом месте устраиваешь! Дай мне попить, у меня во рту от таблеток противно!
— Потерпи немного, скоро приедет врач. Но пока не выяснится, что с тобой, тебе лучше не пить. Возможно, у тебя аппендицит.
— Да ты что, какой аппендицит?! — вскинулась она — и со странным полустоном-полусвистом рухнула обратно. Зажмурилась, медленно глубоко задышала, пережидая боль.
— Пожалуйста, лежи спокойно. — Он присел на корточки рядом с диваном, подсунул ладонь ей под голову.
Амелия внезапно вцепилась ему в плечо, потянула ближе и уткнулась лицом в грудь.
— Нет у меня никакого аппендицита! — сказала она обиженно и хрипло. — Нету! И врача мне не надо!
— Амелия…
— Ты все это из-за Линнет выдумал, потому что она от аппендицита умерла!
Филипп не стал отвечать, лишь неловко обнял ее, стараясь не сделать еще больнее; поцеловал в висок.
Из-за Линнет… Да, из-за Линнет.
В первые дни после ее смерти он с каким-то мазохистским чувством перелистывал медицинские справочники, мучаясь виной, пытаясь представить себе, понять и прочувствовать то, что чувствовала она в свои последние часы. И эту боль справа — тупую, ноющую, постепенно усиливающуюся, пока не появится ощущение, будто где-то в кишках тлеет раскаленный уголь — Филипп знал теперь так, будто пережил ее сам…
— Что ты все серые свитера носишь — ты в них никакой! — плачущим голосом вдруг заявила Амелия. — Тебе голубой пойдет! Я тебе куплю, когда мы домой вернемся.
— Ладно.
— И ты его будешь носить! — почувствовав «слабину» (с больными не спорят!) добавила она.
— Буду. — Черт с ней, он будет носить и голубой, и какой угодно свитер — лишь бы она, живая и невредимая, вернулась домой… — Но пить я тебе пока не дам. Подождем, что скажет врач.
Лампочка вызова на рации загорелась через двадцать минут. Врач — немолодой вежливый голос, представившийся как доктор Ланг — спросил, кто болен, и может ли больной говорить.
Дальнейший разговор шел между ним и Амелией, с Филиппом в качестве передаточного звена. Сдвинуть рацию было нельзя, диван же стоял слишком далеко, чтобы она могла дотянуться до микрофона. Поэтому врач спрашивал, Амелия отвечала, а Филипп повторял в микрофон ее слова, опуская неуместные, по его мнению, замечания и выражения.
Нет, у нее нет никаких хронических заболеваний.
Нет, вчера не болело. Заболело только под утро. Болит справа, выше тазовой кости, сильная боль приступами, между приступами тоже больно, шевелиться больно, прикасаться к животу больно. А до того болело посередине, но не так сильно.
Нет, ничего острого вчера она не ела и никакими гинекологическими заболеваниями не страдает. (В подлиннике это звучало: «Пусть отвяжется — не его собачье дело! Нет у меня ничего такого!»).
После всех расспросов врач вынес вердикт: да это весьма похоже на аппендицит. Впрочем, с тем же успехом это может быть и аднексит — воспаление придатков, иногда симптомы очень схожи. В любом случае, пока что нельзя ни есть, ни пить, ни — ни в коем случае! — прикладывать к больному месту грелку. Можно прикладывать что-то холодное, например, завернутый в полотенце лед. И, разумеется, желательно как можно быстрее доставить больную в стационар.
— Спасибо. Понял вас, — сказал Филипп. — Как скоро нам ждать машины?
— В пределах получаса с вами свяжутся, — отозвалась рация голосом диспетчера. — Конец связи.
Филипп положил микрофон и обернулся к Амелии.
— Сейчас я тебе принесу холодное. Может, меньше болеть будет.
Она молча кивнула.
Снова рация ожила лишь через сорок минут.
— Робинзон-четыре, вы меня слышите?!
— Слышу вас, центр! — отозвался Филипп.
— Здравствуйте, мистер Берк, — сказал незнакомый мужской голос. — Говорит Мартин Цолль, руководитель спасательной службы района Зеебер. Каково состояние вашей спутницы?
— Примерно на том же уровне.
Амелия молчала. Только попросила включить телевизор и теперь лежала и смотрела, не на экран — куда-то мимо.
Ей было больно, Филипп видел это и по тому, как она порой сдвигала брови, и по дыханию — медленному и неглубокому, словно вдохнуть сильнее тоже было чревато приступом боли.
— На дороге уже работает бригада — думаю, что часа через два снегоход сможет до вас добраться, — сказал Цолль. — Пока что доктор Ланг будет находиться здесь, в диспетчерской, и в любой момент вы сможете с ним проконсультироваться.