— Ты же знаешь, что не могу. — Он снова, мягко, но настойчиво, повернул ее к себе. Сначала Амелия вяло отпихивала его, потом обхватила обеими руками, уткнулась лицом ему в бок и заревела в голос.
Что делать дальше, Филипп плохо себе представлял, поэтому для начала сказал вполне естественное:
— Ну что ты, что ты, не надо…
Ответом был новый взрыв рыданий.
Он подумал, что надо бы принести ей стакан воды, но стоило шевельнуться, как Амелия замотала головой и вцепилась в него мертвой хваткой.
— Успокойся, маленькая, успокойся. — Слово «маленькая» в данном случае подходило плохо, но придумать что-то другое с налету было трудно. — Ну успокойся, не надо… Все уже кончилось, десять лет прошло!
Амелия подняла залитое слезами лицо, спросила хриплым басом:
— Она тебе много чего про меня порассказала?
Филипп предпочел вместо ответа пожать плечами — про такие вещи, как «соревнование», он не хотел не только говорить, но даже вспоминать.
— Ты что, не можешь раз в жизни ответить по-человечески? — она всхлипнула и стукнула его по бедру.
Воспользовавшись тем, что она отцепилась, он сходил в ванную и принес полотенце. Амелия начала вытирать лицо, но потом вылезла из-под одеяла.
— Пойду умоюсь.
Он потянул к себе лежащие на тумбочке часики — полтретьего…
Вернулась она из ванной не скоро — он успел даже задремать, сидя на кровати; плюхнулась на кровать и снова залезла под одеяло. Вид у нее был уже более-менее нормальный, только глаза и нос оставались красными и распухшими.
— Там, в холодильнике, шипучка апельсиновая есть? — в голосе ее все еще чувствовалась легкая хрипотца.
Филипп со вздохом встал, сходил и принес ей шипучку. Собирался уже идти спать, когда Амелия попросила — очень жалобно:
— Посиди со мной еще немножко.
Делать нечего, он снова сел на кровать и откинулся на подушку. Амелия придвинулась поближе, взяла его за руку.
— Знаешь, я когда-то была в него влюблена очень сильно.
Спрашивать, о ком идет речь, нужды не было — ясно, что о Брайане.
— Он у нас самым красивым парнем в школе считался! И он меня тоже любил. Я ведь тогда была очень хорошенькая, знаешь…
— Ты и сейчас еще ничего.
— …А сегодня смотрела на него — та-акой дурак!
Больше она не сказала ничего — держала его за руку и шмыгала носом. Через пару минут Филипп попытался осторожно высвободиться — Амелия вскинулась.
— Не уходи!
— Я спать хочу.
— Ляг ко мне.
— Иди к черту! — он начал вставать.
— Ну хоть поверх одеяла, — не отпуская его руку, попросила она с каким-то отчаянием. — Пожалуйста!
Чуть поколебавшись, он лег. Амелия положила голову ему на плечо, обхватила рукой и уткнулась лбом ему в щеку. За последнее время Филипп успел забыть это ощущение — щекотные, пахнущие розами волосы на плече…
— Спасибо тебе, — пробормотала она. — Я имею в виду — что не выдал, когда я про жениха сказала… и вообще поддержал.
— Брось ты. Свои же люди — хоть ты и бываешь порой изрядной стервой.
— Ну, ты, положим, тоже не ангел, — беззлобно огрызнулась Амелия.
Филипп давно уже не видел снов. Ложился и словно проваливался в черноту, где не было ни времени, ни мыслей. А тут — увидел. Даже не помнил толком, что снилось, но помнил, что во сне была Линнет — долю секунды, словно вспышка, поворот головы и взгляд — живой, тревожный. Не такой, каким она смотрела на него в «Форрест Вью».
Может быть, он бы еще что-то запомнил и понял — хотя бы почему она встревожена — но не успел, проснулся, внезапно и мучительно, готовый крикнуть: не хочу, не надо, зачем! И тут же, не успев еще открыть глаза, осознал, что разбудила его Амелия — что прижавшись к нему, она целует его в шею, а пальцы ее уже пробрались к нему под резинку трусов и ласкают его так, что он вот-вот кончит.
В следующий миг он рванулся в сторону, чуть не упал с кровати, но вскочил и удержался на ногах. Подавил желание прикрыть рукой пах со вздыбившимся, болезненно пульсирующим членом — баронессе не хватило лишь самой малости времени и усилий.
Она смотрела на него с удивленной веселой улыбкой.
— Ты… — с трудом, задыхаясь, выдавил из себя Филипп — хотелось сказать что-то такое, чтобы эта проклятая улыбка сползла с ее губ, чтобы ей стало так же мерзко, как ему сейчас. Но что тут было говорить…
Он повернулся и пошел в ванную. И там, презирая себя за то, что получил от этого хоть мимолетное, но удовольствие, довершил то, что начала Амелия своими умелыми цепкими пальчиками.