— Неужели ты думаешь, — Амелия воинственно вскинула голову, — что этот гад посмеет явиться ко мне в дом? Да он у меня кубарем через порог вылетит!
— Бруни, нельзя, чтобы кто-то знал, — повторила Рене. — Я тебе сказала, если он меня найдет… в общем, нельзя.
— Да не беспокойся ты, в любом случае в доме посторонних почти не бывает. Только Эрни — но он никому не скажет, к потом он сегодня вечером уезжает.
— Есть еще фрау Зоннтаг, Анна и Фрида, — напомнил Филипп.
— Но… — баронесса замолчала и растерянно уставилась на него. Кажется, до нее только теперь дошло, что горничные — это не глухонемое приложение к тряпке, и что если муж Рене пустит по следу жены частных детективов, то те именно от прислуги смогут узнать, что в доме баронессы фон Вальрехт поселилась какая-то гостья.
Сдвинула брови, сказала неуверенно:
— Может, тогда в мастерскую?
— В мастерской спать негде. Наверное, лучше ко мне, у меня сегодня горничные убирать не будут.
— Почему это?! — удивилась Амелия. — У меня они каждый день убирают!
Филипп счел недипломатичным при посторонних говорить: «Я не раскидываю белье по всей комнате и не ем Чипсов перед телевизором», ограничился нейтральным:
— У меня убирают по вторникам и пятницам. Так что если… мадемуазель Перро побудет в моей комнате, никто не узнает, что она в доме.
Со стороны эта парочка выглядела весьма колоритно: Амелия в черных кружевных трусиках, шелковой маечке и остроносых сапожках — и Рене, худенькая и хрупкая, в подвернутых джинсах, мешковатом свитере и незашнурованных хлюпающих кроссовках на босу ногу. Филипп шел сзади и нес мокрую одежду гостьи.
— Тащи это все в мою спальню, — дойдя до его комнаты, распорядилась баронесса.
— Спасибо, Филипп, — прошелестела сбоку Рене.
Амелия появилась в своей спальне минуты через три.
— Муж ее бил… сволочь такая! — с порога начала она. — А теперь прямо в дом шлюху какую-то привез под видом компаньонки матери — да еще с ребенком, с его ребенком, представляешь?! А Рене собирался в санаторий отправить. Ха — в санаторий! В психушку!
— А кто ее муж? — поинтересовался Филипп.
— Никто! Шишка на ровном месте! Альфонс сраный! — стоя к нему спиной, баронесса нервными движениями перебирала вещи в стенном шкафу, выхватывала то одно, то другое и швыряла на постель. — Попробовал бы он на меня руками помахать! Одного раза бы хватило, чтоб разучился! — Схватила образовавшуюся на кровати кучу вещей и устремилась к двери.
Спать хотелось зверски. Развалившись в кресле, Филипп закрыл глаза, надеясь хоть немного подремать, тюка баронесса нянчится с подругой. Но не прошло и четверти часа, как она появилась на пороге с подносом в руках. Подошла, поставила свою ношу на столик — на подносе оказались две чашки, кофейник и тарелка с бутербродами.
— Можешь поесть!
Смотри-ка, это что-то новенькое! До сих пор бутербродами из собственных белых ручек, да еще «с доставкой», госпожа фон Вальрехт его не потчевала — наоборот, предпочитала, чтобы он приносил ей то бутерброд, то кофе, то шипучку.
Заблуждение Филиппа было быстро развеяно.
— Я Рене поесть несла, — кивнула Амелия на поднос. — Но пришла, а она уже спит. Так что угощайся! — Взяла с тарелки бутерброд, села рядом на пуфик. — Я оставила записку фрау Зоннтаг, чтобы она сегодня смёргасборд сделала.
— А это что? — Филипп считал, что хорошо знает немецкий, но слово было ему незнакомо.
— Это бутерброды всякие разные — с селедкой, с ветчиной на ржаном хлебе, с солониной… Нам их в школе иногда к завтраку давали, там кухарка шведка была. Рене они очень нравились.
— А что она теперь делать собирается?
— Не знаю, — невнятно выговорила с набитым ртом Амелия. — То есть будет разводиться, но как и что конкретно — не знаю. Она сказала, что должен приехать какой-то человек, и вроде она надеется, что он сможет ей помочь. Не представляю, кто это может быть. У нее в Англии есть троюродный брат — но с ним она на ножах.
— Может, любовник?
— Что — у Рене?! — переспросила она, глядя на Филиппа так, будто он сказал неслыханную чушь. — Ладно, потом, когда она проснется, я попробую что-то поподробнее узнать, мне неудобно было спрашивать, когда она с ног буквально уже валилась.
— Я так понимаю, что ты никуда в ближайшее время ехать не собираешься? — поинтересовался он. — Тогда я пойду пару часов посплю.
— Там же Рене! — возмущенно напомнила баронесса.
— Я в гараже посплю, в машине, — терпеливо объяснил Филипп. Понятно, что пристроиться где-нибудь на диване в гостиной не выйдет — если горничные найдут его там, то будут судачить об этом несколько дней.