Прогрела машину и выдвинулась в путь, дорога в больницу оказалась кошмаром. Грунтовка, покрытая ледяной коркой, петляла меж сосен, как змея. Машина, хоть и на шипованной резине, скользила на поворотах, и каждый раз я впивалась в руль, и молилась уже просто доехать.
Фельдшерский пункт оказался не маленьким – здание с выцветшей вывеской. Внутри – запах хлорки и тоски, не люблю такие места. Меня встретила Василиса Николаевна, жена кадровика. Женщина с усталыми глазами, строгая и статная.
- Проходите в кабинет, раздевайтесь, - бросила она, не глядя, указывая на ширму. - На кушетку.
Холодное кожаное покрытие обожгло кожу. Я стиснула зубы, глядя в потолок, где трескалась штукатурка. Акушерка (записывая что-то в карту):
- Беременности были? – моя самая больная тема.
- Одна... ребенка потеряла.
Она резко подняла голову. Глаза – узкие щелки, взгляд ненависти. Она фыркнула, щелкнув ручкой:
- Сами доводят, а потом мучениц из себя корчат. Убийцы всегда находят оправдания.
Слова ударили в живот. Страхи начинали наполнять легкие и душить меня, или это всё же чувство вины. Не стала развивать диалог дальше, не хочу, устала.
- Каждый день вижу девочек, которые «не готовы», «боятся». А потом плачут в сорок лет в пустых квартирах! Ребёнок – дар! А вы... Акушерка замолчала. Как только она подошла за ширму, её взгляд упал ниже. На шрамы. Два рваных следа от ножей на бедре – белые и жесткие, как швы на старой кукле. Ещё один – чуть выше колена, где лезвие пробило мышцу, и самый главный, чуть ниже живота.
Она резко отвернулась. Руки её вдруг задрожали, когда она натягивала перчатки.
- Ложитесь... ноги согните, - голос стал тише, но всё ещё жёсткий. Осмотр был быстрым, молчаливым. Холодные щипцы. Резкий свет лампы. Когда всё закончилось, она протянула справку, не встречая глаз:
- Заключение... без патологий. На бумаге – размашистая подпись.
Я кивнула и вышла из кабинета. Остальной осмотр прошел в полной тишине, и уже через 2 часа у меня на руках было заключение. В машине расплакалась. Не от её слов – от этого стыда в её глазах. От того, как чужая боль вдруг отразилась в другом человеке, как в кривом зеркале. Я завела мотор, трясущимися руками. Главное спокойно доехать домой, сейчас моё состояние нестабильно, как и погода этого места.
Когда добралась домой, увидела грузовую машину с дровами, возле своих ворот, и босса, Максима Сергеевича. Только этого мне сейчас не хватало, посмотрела в зеркало, лицо слегка опухло, можно будет смахнуть на холод.
- Здравствуйте ещё раз, Максим Сергеевич, а вы тут какими судьбами?
- Добрый вечер, Мирослава, давайте опустим официоз. Ко мне все обращаются на «ты», от вас жду того же. И надеюсь, к вам также можно будет обращаться на «ты»?
- Конечно, но что вы…
- Извините, перебью, нам сегодня нужно успеть по всем сотрудникам развести дрова. Раз в месяц мы каждому развозим месячную норму дров, ничего платить не нужно. Обычно выгружаем возле ворот, а дальше, сами.
- Спасибо, - и уже более тихо, - ещё бы кто-то печку топить научил.
- Вы приехали в такое место и не знаете как печку топить? Вы как жили здесь всё это время? – удивление босса не было злым или наигранным.
- У меня есть обогреватель.
- Это не безопасно, - мужчина развернулся к грузчикам: - Так ребят, сколько времени есть?
- Сергеич, минут 15, и тут неподалеку ещё пара сотрудников, короче есть почти час, на обратку всё равно по этому пути поедем. Мы наберем.
- Пошли, Мира, учить буду!
Время пролетело незаметно, всю информацию мне разложили буквально по полочкам, даже настроение немного поднялось. Общение пошло легко, как будто уже не первый год работаем, и это потихоньку помогло мне успокоиться. На обратном пути, как и обещали, помощники забрали босса, и я опять осталась одна, но уже с новым умением разжигать печь. И как оказалось дома действительно стало теплее, намного, так я думаю спать будет просто замечательно.
Оказалось, когда дома тепло, это не так уж и хорошо, потому что вставать с теплой постели ещё и в такую рань не хотелось. Но, к сожалению, нужно взять себя в руки, и всё получится.