Глава 16. Неожиданный жест.
Второй день в Петербурге был точной копией первого — свинцовое небо, моросящий дождь и пронизывающий ветер. Но теперь к этому добавилось отчетливое ощущение, что они с Артуром Власовым больше не просто начальник и подчиненная. Ужин поневоле и его откровенность, пусть и минутная, создали между ними хрупкое, едва уловимое поле взаимопонимания. Они все еще были по разные стороны стеклянной стены, но теперь, казалось, они оба смотрели в одном направлении.
Они снова были на терминале, завершая аудит. Кира, вооружившись планшетом, методично обходила складские помещения, сверяя данные в системе с реальностью. Артур вел жесткие переговоры с руководством комплекса, и до Киры долетали обрывки его ледяного голоса, требующего объяснений по каждому пункту ее вчерашнего отчета. Она была его невидимым оружием, его аналитическим тараном.
Ближе к обеду им понадобилось осмотреть открытую площадку на дальнем конце комплекса, где хранились крупногабаритные грузы. Дождь, до этого лениво моросивший, внезапно превратился в настоящий ливень. Холодные, косые струи хлестали по лицу, а ветер стал таким сильным, что, казалось, сбивал с ног.
— Может, переждем? — крикнула Кира, пытаясь перекричать шум ветра.
— Нет времени, — отрезал Артур. — Через два часа у нас самолет. Нужно закончить.
Он шел впереди, не замечая непогоды, его длинное пальто надежно защищало его от дождя. Кира же в своем тонком городском пальтишке промокла почти мгновенно. Холод пробирал до костей, она ежилась, пытаясь спрятать руки в карманы, но это не помогало. Зубы начали отбивать мелкую дробь.
Они шли по металлическому настилу между рядами контейнеров. В какой-то момент, пытаясь обойти огромную лужу, Кира наступила на мокрую, скользкую металлическую пластину. Нога поехала, и она, потеряв равновесие, неловко завалилась на бок, вскрикнув от резкой, пронзившей лодыжку боли.
— Черт! — вырвалось у нее сквозь зубы.
Артур мгновенно обернулся. Он был рядом через секунду.
— Что случилось? — в его голосе не было сочувствия, только резкая, деловая нотка.
— Ничего страшного, — попыталась отмахнуться она, делая попытку встать. — Просто поскользнулась.
Но как только она оперлась на правую ногу, острая боль заставила ее снова сесть на холодный, мокрый металл. Лодыжка пульсировала, и она поняла, что идти дальше не сможет.
Он присел рядом с ней на корточки, не обращая внимания на дождь и лужи.
— Дайте посмотреть.
Он осторожно, но властно взял ее ногу и снял промокший ботинок. Его пальцы были на удивление теплыми. Он аккуратно прощупал распухающую лодыжку.
— Перелома, скорее всего, нет, — констатировал он с уверенностью человека, который знает, что делает. — Но растяжение сильное. Встать сможете?
Кира снова попробовала, опираясь на его руку. Но боль была слишком сильной. Она покачнулась, и он подхватил ее, не давая упасть.
— Нет, — выдохнула она, чувствуя себя абсолютно беспомощной. — Кажется, нет.
Они стояли посреди огромной, пустой площадки, под проливным дождем, в нескольких сотнях метров от главного здания. Вокруг не было ни души. Кира смотрела на него снизу вверх, промокшая, замерзшая, с подвернутой ногой, и чувствовала себя жалкой и ничтожной. Сейчас он разозлится, скажет, что она только мешает, что из-за нее они теряют время.
Но он не разозлился. Он сделал то, чего она не могла представить даже в самом смелом сне.
Молча, одним резким движением он снял с себя свое дорогое, тяжелое кашемировое пальто. На секунду он остался под ледяным дождем в одном лишь тонком джемпере. Затем он накинул это пальто ей на плечи.
Оно было огромным, тяжелым и невероятно теплым. Оно укутало ее, как кокон, мгновенно отсекая от холода и ветра. Пальто пахло им — тем самым терпким ароматом сандала, кожи и чего-то еще, неуловимо мужского и уверенного.
Кира замерла, ошеломленная этим жестом.
— Что вы Вам же холодно будет, — пролепетала она.
— Не обсуждается, — коротко бросил он. Затем он обхватил ее одной рукой за талию, а ее руку закинул себе на плечо. — Идем. Опирайтесь на меня.
И они пошли. Вернее, он почти нес ее. Она ковыляла на одной ноге, а он, сильный, уверенный, поддерживал ее, принимая на себя большую часть ее веса. Она чувствовала под пальто напряженные мышцы его спины. Чувствовала, как его джемпер быстро намокает под дождем. Он жертвовал своим комфортом, своим здоровьем ради нее. Ради «функции». Ради «инструмента».
Это не укладывалось в голове. «Демон», «Чистильщик», который увольнял людей пачками, сейчас, под проливным дождем, практически на руках нес свою промокшую, неуклюжую подчиненную, отдав ей свое пальто.
До машины они добирались целую вечность. Когда Артур наконец открыл дверь черного седана и помог ей сесть на заднее сиденье, она уже почти ничего не соображала от смеси боли, холода и шока.
Он сел рядом, а не на переднее сиденье, как обычно.
— В травмпункт, — бросил он водителю.
— Не нужно, — запротестовала Кира. — Все в порядке. Просто в отель, я приложу лед.
— Я сказал, в травмпункт, — отрезал он таким тоном, что дальнейшие возражения были бессмысленны. Он снова взял все под свой контроль. Но теперь этот контроль ощущался не как давление, а как забота. Жесткая, бескомпромиссная, но забота.
Он нажал какую-то кнопку, и из дефлекторов пошел теплый воздух.
— Сильно болит? — спросил он, глядя не на нее, а на струи дождя на стекле.
— Терпимо, — тихо ответила она, кутаясь в его пальто.
Машина тронулась. Они ехали в тишине, нарушаемой лишь шорохом шин по мокрому асфальту и стуком дождя по крыше. Профессиональная дистанция, которую они оба так старательно выдерживали, рухнула. Сейчас они были не начальником и подчиненной. А просто мужчиной и женщиной, промокшими под дождем. Мужчиной, который совершил неожиданный, простой и абсолютно человеческий поступок. И женщиной, которая вдруг поняла, что за ледяной маской «Демона» скрывается кто-то совсем другой.