Глава 17. Тайна Артура.
Травмпункт был квинтэссенцией казенной безысходности: выцветшие зеленые стены, запах лекарств и хлорки, усталый врач, который, казалось, видел в своей жизни все возможные травмы и не мог удивиться уже ничему.
Артур Власов и здесь был в своей стихии. Он говорил с врачом короткими, четкими фразами, мгновенно решил все вопросы с документами, оплатил услуги. Кира сидела на жесткой кушетке, чувствуя себя неуместным, сломавшимся предметом, который доставляет всем хлопоты. Ей наложили тугую эластичную повязку, вручили рецепт на обезболивающее и мазь и велели как минимум три дня не нагружать ногу.
— Сильное растяжение связок, — констатировал Артур, когда они вышли на улицу. Диагноз прозвучал из его уст как биржевая сводка. — Повезло, что не перелом.
Он помог ей сесть в ожидающую машину.
— Мы опаздываем на самолет, — виновато произнесла Кира.
Он посмотрел на нее так, будто она сказала несусветную глупость.
— Мы никуда не опаздываем. Я отменил наш рейс.
Он достал телефон и, не глядя на нее, начал отдавать распоряжения своему помощнику в Москве.
— Да, Андрей. Отменяйте наш рейс на сегодня. Бронируйте на завтрашний вечер. Тем же классом. И продлите отель еще на сутки. Оба номера. Все, конец связи.
Он убрал телефон и откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Он снова был «Демоном», решающим проблемы, перекраивающим реальность под себя одним щелчком пальцев. Но Кира, укутанная в его пальто, чувствовала, что это уже не тот «Демон», которого она боялась. Этот был другим.
Дорога до отеля прошла в молчании. Когда они подъехали к входу, Артур помог ей выбраться из машины и, снова закинув ее руку себе на плечо, повел внутрь. Он не обращал никакого внимания на удивленные взгляды портье и немногочисленных гостей в холле. Он просто делал то, что считал нужным.
В лифте напряжение вернулось. Замкнутое пространство, зеркальные стены, отражающие их странную пару — его, в промокшем джемпере, поддерживающего ее, закутанную в его огромное пальто. Кира чувствовала себя неловко. Она была слишком близко, она зависела от него, и эта зависимость одновременно пугала и притягивала.
Он довел ее до самой двери номера.
— Вам что-нибудь нужно? Лед? Еда?
— Нет, спасибо, я справлюсь, — быстро ответила она, желая только одного — остаться наконец одной.
Она начала шарить в сумочке в поисках карточки-ключа. Пальцы не слушались.
В этот момент его телефон зазвонил. Резкая, раздражающая трель пронзила тишину коридора. Он бросил взгляд на экран, и его лицо мгновенно изменилось. Оно стало жестким, почти злым.
— Извините, — бросил он и отошел на несколько шагов вглубь коридора, отворачиваясь.
Кира наконец нашла карточку и приложила ее к замку. Дверь щелкнула. Она уже собиралась скрыться в номере, но его голос, хоть и тихий, остановил ее.
Он был другим. Совершенно другим. В нем не было ни металла, ни власти. Только глухая, сдерживаемая ярость и бесконечная усталость.
— Я же просил тебя не звонить мне по этому номеру, — говорил он в трубку. Голос был почти шепотом, но в пустом коридоре отеля каждое слово отдавалось эхом. — Что случилось?
Пауза. Кира замерла у приоткрытой двери, понимая, что не должна этого слышать, но не в силах сдвинуться с места.
— Нет! — его голос сорвался. — Нет, она не может так поступить. Это не обсуждается. Это касается не только ее, это касается его здоровья.
Слово «его» прозвучало с таким нажимом, с такой болью, что у Киры все похолодело внутри. Она невольно прислушалась.
— Сколько нужно? — снова заговорил Артур после паузы. — Я переведу. Просто убедись, что врачи делают все возможное Нет, я не могу сейчас приехать. Я в Питере Да, я знаю, что обещал. Но я не могу. Я перезвоню.
Он резко оборвал разговор. Кира юркнула в номер и бесшумно прикрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце бешено колотилось. Она не должна была этого слышать. Это было чужое, личное, болезненное.
Она проковыляла к окну и посмотрела вниз, на огни ночного города.
Внезапно все встало на свои места. Его одержимость работой, его бессонные ночи. Его слова в ресторане о «выжженной земле» и «цене», которую платишь за успех. Его усталость, которую она увидела вчера. Это была не просто амбиция. Это была отчаянная необходимость.
Он вел войну. Но не только здесь, в корпоративном мире. Он вел еще одну, невидимую войну. Где-то там была какая-то «она». И был какой-то «он», чье здоровье зависело от врачей и денег, которые Артур должен был достать. И он обещал быть там, но не смог, потому что был здесь, с ней.
Легенды о «Демоне» показались ей вдруг плоскими и глупыми. В них не было главного. В них не было человека. Человека, разрывающегося между долгом и долгом. Между работой, которая была его жизнью, и чем-то еще, что было, возможно, важнее самой жизни.
Кира посмотрела на его пальто, небрежно брошенное на кресло. Оно все еще хранило его тепло и его запах. Неожиданный жест. Он не был проявлением симпатии. Он был проявлением его сути. Человека, который в критической ситуации берет на себя ответственность. Защищает. Спасает. Будь то многомиллиардная сделка или промокшая девушка с подвернутой ногой.
Она села на кровать и осторожно дотронулась до ноющей лодыжки. Физическая боль была ничем по сравнению с тем эмоциональным потрясением, которое она только что пережила.