Поначалу Киру это сбивало с толку, ранило. После той ночи в его кабинете, после его извинений, после того отчаянного поцелуя, она ожидала чего-то другого. Смягчения. Тепла. Но она быстро поняла правила игры. Это был спектакль. Маскарад для всех остальных — для Кирилла, для Елены Марковны, для всего сорок пятого этажа. Он намеренно вел себя с ней даже жестче, чем с другими, чтобы отвести любые подозрения, чтобы никто и никогда не смог заподозрить, что между «Демоном» и его «ведущим аналитиком» есть что-то еще, кроме работы.
И Кира приняла эти правила. Она научилась играть свою роль. Она молча кивала в ответ на его критику, брала отчет «на доработку» и через час возвращала ему тот же самый файл с парой измененных запятых. И он принимал его без слов. Это была их безмолвная игра, понятная только им двоим.
Но их профессиональное взаимодействие изменилось. Теперь они работали как единый механизм. Готовясь к решающей встрече с Воронцовым, они достигли такого уровня взаимопонимания, который граничил с телепатией. Он задавал вопрос, а она, казалось, знала ответ еще до того, как он его сформулировал. Она указывала на потенциальный риск в цифрах, а он тут же, на лету, разрабатывал стратегию его нейтрализации. Они спорили, доказывали, оттачивали каждый пункт своего плана, и в этих спорах не было ничего личного — только чистое, рафинированное интеллектуальное партнерство.
Именно это и замечали остальные. Они видели не флирт, не симпатию. Они видели работу двух первоклассных профессионалов, двух умов, идеально дополняющих друг друга. И это вызывало уважение, смешанное со страхом.
А потом начиналась вторая, тайная жизнь.
Она начиналась с короткого сообщения во внутреннем чате, которое мог видеть любой, но понять — только она.
Артур Власов: «Кира. Нужен срочный отчет по альтернативным сценариям. Жду через пять минут. Переговорная "Северное Сияние", 46-й этаж».
Это был их код. «Северное Сияние» была маленькой, редко используемой переговорной с панорамным видом на северную часть города. Их тайное место.
Кира брала свой ноутбук и поднималась на этаж выше. Он уже был там, стоял у окна. И в тот момент, когда за ней закрывалась дверь, спектакль заканчивался. Маски спадали.
Он поворачивался, и она видела не «Демона», а просто Артура. Уставшего, с тенями под глазами, но с теплым, внимательным взглядом.
— Как нога? — спросил он во время их первой такой встречи.
— Уже почти не болит, — ответила она, удивляясь простоте и человечности этого вопроса.
Они не говорили о работе. Вернее, говорили, но совсем по-другому. Обсуждали не цифры, а людей, стоящих за ними. Пытались предугадать не рыночные тенденции, а человеческие реакции.
— Воронцов начнет с того, что будет отрицать все, — говорил Артур, глядя на огни города. — Это его стандартная тактика. Не поддавайтесь на провокацию. Просто молча положите перед ним второй документ.
Он учил ее. Не как начальник подчиненную. А как опытный фехтовальщик — своего единственного достойного партнера по спаррингу.
Эти украденные минуты были наполнены невероятным напряжением. Они стояли рядом, обсуждая стратегию, но воздух между ними вибрировал от невысказанного. От воспоминаний о том поцелуе. От желания его повторить.
Иногда он, как бы случайно, касался ее руки, указывая на что-то в ее ноутбуке. И от этого мимолетного прикосновения у Киры перехватывало дыхание. Иногда он просто молча смотрел на нее, и в этом взгляде было столько всего — и восхищение ее умом, и усталость от своей бесконечной войны, и какая-то мужская, неприкрытая нежность, которая пугала ее больше всего.
— Этот сценарий он почти идеален, — сказал он однажды во время такой встречи, просматривая ее последние правки.
— Что значит «почти»? — улыбнулась она. Это была их первая общая, пусть и мимолетная, улыбка.
— Всегда должно быть место для импровизации, — ответил он серьезно. — Иначе становится скучно.
Потом они возвращались. Порознь. С разницей в несколько минут. Спускались в свой «бункер», и маски снова возвращались на место. Он становился холодным начальником, она — исполнительным аналитиком.
Это была изматывающая, двойная жизнь. Постоянное переключение между двумя реальностями. Между ледяной войной на публике и хрупким, полным электричества перемирием наедине. Но Кира, к своему ужасу и восторгу, понимала, что эта жизнь ей нравится. Этот постоянный риск, эта игра на грани, эта запретная близость с самым опасным человеком, которого она когда-либо встречала.
Впервые в жизни ей не было скучно.
Она сидела за своим столом, заканчивая финальную версию досье для встречи с Воронцовым. Артур стоял у стеклянной стены своего кабинета и говорил по телефону. Он выглядел напряженным. Кира догадалась — это был звонок не по работе. Это был звонок из его другой, тайной жизни, о которой она знала лишь один обрывок фразы.
Он закончил разговор и посмотрел прямо на нее. Через стекло. Их взгляды встретились. Он не улыбнулся. Но она увидела в его глазах безмолвное сообщение, понятное только ей одной. «Спасибо, что ты здесь».
Она едва заметно кивнула в ответ.