Глава 36. История Алеши.
Он не отпускал ее. Он просто стоял посреди своего огромного кабинета, прижимая ее к себе так, будто боялся, что она растворится в воздухе. Его поцелуи были отчаянными, почти лихорадочными, в них не было прежней уверенности собственника, а была бесконечная нежность и раскаяние. Он целовал ее глаза, щеки, шею, шептал ее имя, и это было похоже на молитву.
Кира отвечала ему, и по ее щекам текли слезы. Но это были слезы не боли, а освобождения. Ледяная стена, которая разделяла их последние недели, рухнула, и под ее обломками они наконец нашли друг друга. Настоящих. Без масок, без правил, без игр.
Когда первый порыв прошел, он отвел ее к дивану в углу кабинета и усадил, а сам сел рядом, не выпуская ее рук.
— Я должен был рассказать тебе все с самого начала, — тихо сказал он, глядя на их сцепленные пальцы. — Но я не умею доверять. Не умею просить о помощи. Я привык все делать сам.
— Тебе не нужно было ничего говорить, — прошептала она. — Я должна была понять.
Он горько усмехнулся.
— Никто бы не понял. Все видят только то, что хотят видеть: безжалостного ублюдка, сына своего отца, который идет по головам ради денег.
— Я вижу другого, — возразила она. — Я вижу человека, который пытается спасти ребенка.
Он поднял на нее глаза, и в них была такая боль, что у Киры сжалось сердце.
— Его зовут Алеша, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ему семь лет. И он не мой крестник. Он мой брат.
Кира замерла, ошеломленная. Брат? Но ведь в официальных источниках.
— Младший брат, — продолжил Артур, словно читая ее мысли. — Сводный. Мой отец он женился во второй раз через несколько лет после смерти моей матери. На молодой. Она родила ему сына. Алешу.
Он говорил, и перед глазами Киры вставала история, которую не найти ни в одной базе данных. История о стареющем олигархе, который на закате жизни решил снова стать отцом. О его молодой, красивой жене. И о двух сыновьях, разделенных пропастью в тридцать лет.
— Я ненавижу своего отца, — сказал Артур ровным, лишенным эмоций голосом. — За все. За то, как он обращался с матерью. За то, как он пытался сделать из меня свою копию. За эту его новую семью, которую он выставлял напоказ, как очередной трофей. Я ушел от него, как только смог. Построил свой собственный мир, свою карьеру, чтобы доказать ему и себе, что я могу всего добиться сам. Я не общался с ним много лет. И Алешу я видел всего пару раз, когда он был совсем маленьким. Он был для меня просто еще одним доказательством предательства отца.
Он замолчал, с трудом подбирая слова.
— А три года назад его новая жена она погибла в автокатастрофе. И почти сразу после этого у Алеши диагностировали болезнь. Редкое генетическое заболевание, которое медленно разрушает нервную систему. Один случай на миллион.
— А ваш отец? — тихо спросила Кира.
— А мой отец, великий и могущественный Власов-старший, который привык решать все проблемы деньгами, оказался абсолютно беспомощен. Его связи, его миллиарды — все это было бессильно против генетики. Врачи в России развели руками. Он впал в депрессию, почти перестал выходить из дома. Он сломался. Впервые в жизни я увидел его сломленным.
Артур встал и подошел к окну.
— И тогда я увидел Алешу. По-настоящему. Семилетнего мальчика, который остался без матери и с отцом, который превратился в тень. Мальчика, который угасал на глазах. И я понял, что если я сейчас отвернусь, если пройду мимо, то я ничем не буду лучше своего отца.
Он повернулся к ней.
— Марина — директор фонда — она давняя подруга покойной жены отца. Единственный человек, который не опустил руки. Мы вместе нашли эту клинику в Швейцарии. Вместе организовали сбор средств, потому что отец в своем состоянии уже ничего не мог делать. Лечение стоит огромных денег. Экспериментальное, не покрываемое никакими страховками. И все эти годы я работал как проклятый. Сделка с «Апексом» она была нужна мне не для карьеры, Кира. Эти деньги они должны были полностью покрыть несколько лет лечения и реабилитации. Это был его шанс.
Теперь Кира поняла все. Его одержимость. Его безжалостность. Его страх проиграть. Он вел не корпоративную войну. Он сражался за жизнь своего маленького брата.
— Когда ты вошла сегодня с этим листком — его голос снова дрогнул. — Я за несколько минут до этого получил сообщение от Марины. О том, что Швейцария закрыта. И это был конец. Я сидел и понимал, что все было зря. Что я проиграл.
Он подошел к ней и снова взял ее руки.
— А потом вошла ты. И дала мне надежду. Ты сделала то, чего я, со всеми своими связями и ресурсами, сделать не смог. Ты нашла выход там, где его не было.
Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была вся нежность, на которую он был способен.
— Ты не просто спасла Алешу, Кира. Ты спасла меня. От самого себя. От этого ледяного панциря, который я носил столько лет. Ты заставила меня снова поверить, что в этом мире есть что-то, кроме предательства и расчета.
Он притянул ее к себе и обнял. Не страстно, как раньше, а бережно, защищающе. Как самое дорогое, что у него было.
Кира прижалась к нему, вдыхая его запах, и чувствовала, как ее собственная боль, ее обиды и страхи растворяются в его объятиях. Она больше не была его подчиненной. Не была его тайной любовницей. Она стала его партнером. Его спасением. Его единственным доверенным лицом в самой главной войне его жизни.
— Мы справимся, — прошептала она ему в плечо. — Мы обязательно справимся. Вместе.