Глава 65. Вместо эпилога: Горизонт.
Прошло два года.
В большом, светлом загородном доме пахло яблочным пирогом и свежескошенной травой. Дом не был похож ни на помпезный дворец Власова-старшего, ни на холодный пентхаус Артура. Это был их дом. Уютный, современный, наполненный светом, воздухом и смехом. Здесь не было стеклянных стен. Были огромные окна, выходящие в сад, который Кира сажала сама.
На идеально подстриженном газоне двое мужчин играли в футбол. Один был высоким, атлетически сложенным, в его движениях все еще угадывалась хищная грация большого зверя. Это был Артур. Он был без своего безупречного костюма, в простых джинсах и футболке, и выглядел на десять лет моложе.
Второй игрок был подростком. Худощавым, но крепким и быстрым, как молния. Это был Алеша. Он полностью оправился от болезни. Терапия в Германии сотворила чудо. Он вернулся в Москву, жил вместе с Артуром и Кирой и ходил в лучшую математическую школу города. От былой болезненной хрупкости не осталось и следа.
— Папа, пас! — крикнул он, и Артур, улыбнувшись, отдал ему мяч.
Алеша не называл его отцом. Но он называл так другого человека.
На террасе, в плетеном кресле, сидел Илья Романович Воронцов. Он заметно постарел, но в его глазах светилось спокойное, мудрое умиротворение. После того, как он помог им в войне с Ингой, их отношения с Артуром из враждебных превратились в почти родственные. Воронцов, потерявший свою империю, обрел нечто большее. Он стал наставником для Алеши, дедом, которого у мальчика никогда не было. И он стал тем мудрым советчиком, которого так не хватало самому Артуру.
В доме, на кухне, хлопотали две женщины. Одна была Кира. Она была в простом льняном платье, без макияжа, и светилась тем же тихим, уверенным счастьем, что и два года назад в своем маленьком офисе. Она ждала ребенка.
Вторая женщина была Марина Вольская. После победы над Власовым-старшим и создания фонда «Горизонт» ее собственный маленький фонд стал его главным партнером. Она больше не была просто бывшей женой и матерью больного ребенка. Она стала одним из самых влиятельных людей в российской благотворительности. Она нашла свое призвание. И она нашла свою любовь — ее рука лежала на плече Воронцова, и они смотрели друг на друга с нежностью людей, нашедших свое счастье в зрелом возрасте.
Кира вынула из духовки яблочный пирог.
— Почти готово! — крикнула она в сад. — Мужчины, мойте руки и за стол!
Артур, услышав ее голос, бросил мяч и подошел к террасе. Он обнял Киру, поцеловал ее в висок и положил руку на ее округлившийся живот.
— Как там наш будущий футболист? — спросил он.
— Толкается, — засмеялась она. — Кажется, тоже хочет пирога.
Они стояли, обнявшись, и смотрели на свой дом, на свой сад, на своих близких. Они построили свой мир. Не на руинах старого, а на новом, прочном фундаменте. Фундаменте любви, доверия и общих ценностей.
Фонд «Горизонт» стал делом их жизни. Артур по-прежнему управлял «Глобал-Инвест», но теперь это была не просто машина для зарабатывания денег. Значительная часть прибыли компании шла в их фонд. Они финансировали исследования, которые спасали жизни. Они строили школы для одаренных детей в глухой провинции. Они меняли мир. По-настоящему.
Кира возглавляла экспертный совет фонда. Ее компания, «Визуализатор Потоков», выросла в крупную аналитическую структуру, которая работала с десятками некоммерческих организаций по всей стране, помогая им быть эффективнее. Она нашла себя. Она не была тенью своего мужа. Она была его равноправным партнером. Его светом.
О Власове-старшем они почти не вспоминали. После той последней встречи он исчез. Его империя постепенно разваливалась без его твердой руки. Он жил затворником в своем позолоченном дворце, старый, больной, всеми забытый лев. Он проиграл не войну. Он проиграл жизнь.
Инга тоже исчезла. Растворилась в туманном Лондоне. Иногда в светской хронике мелькали ее фотографии на каких-то закрытых раутах — все такая же красивая, холодная, безупречная Снежная королева. Но в ее глазах была пустота. Она сохранила свое лицо, свою свободу, но потеряла душу. Ее тайна умерла вместе с ними, как они и обещали. Девочка, ее дочь, так никогда и не узнала, кем была ее настоящая мать. Она поступила в университет и собиралась стать врачом.
За обеденным столом в саду царили смех и оживление. Алеша спорил с Воронцовым о какой-то сложной шахматной партии. Марина и Кира обсуждали новый проект их фонда. Артур просто сидел и смотрел на них всех. На свою семью. На свой мир.
Вечером, когда гости разъехались, а Алеша уснул, они с Кирой вышли в сад. Стояла тихая, теплая августовская ночь. В небе горели мириады звезд.
— Ты счастлив? — спросила Кира, положив голову ему на плечо.
— Больше, чем когда-либо мог себе представить, — ответил он. — А ты? Ты не жалеешь, что променяла небоскребы на яблочные пироги?
Она рассмеялась.
— Я не променяла. Я просто нашла то, что искала. Свой собственный горизонт.
Они стояли, обнявшись, под бездонным звездным небом. Их война закончилась. Их стеклянные стены рухнули. Впереди была только жизнь. Длинная, счастливая, полная света, любви и яблочных пирогов.