— А если какой-то человек сжег дом и людей… — чуть слышно шепчет Надя, — такому человеку этот ангел поможет?
— Не знаю… Поможет, наверное, — Яся внимательно смотрит на подругу.
— А твой дедушка может подарить такого ангела мне?
— Тебе? А разве ты сделала что-то плохое?
Надя не успела ответить, в комнату вошел старик.
Сели за накрытый стол, пили чай, ели, действительно, очень вкусный душистый хлеб с вишневым вареньем.
— Дедушка, — попросила Яся, — подари Наде одного ангела. Ей очень нужен Ангел покаяния.
— Правда? — старик серьезно взглянул на темноволосую девочку. — Разве ей есть в чем каяться?
Надя кивнула, опустила голову.
— Хорошо, — сказал старик, — возьми одного. Только запомни, это не игрушка, его нужно беречь.
Надя взяла гладкую фигурку в ладошку, аккуратно обернула носовым платком, прижала к груди.
— Спасибо, — прошептала она, — я очень сильно буду его беречь.
Глава седьмая
Запрос о стеклянных ангелах не выдал ничего путного. Миша полчаса тыкался в какие-то новогодние игрушки, кружки «умелые руки», самодельные подвески, потом плюнул, закрыл поисковик и пошел завтракать — самому ведь так и не удалось попробовать свои бутерброды и кофе.
В кафе встретил секретаршу Тараса Борисовича Валентину Васильевну, даму в возрасте, но хорошо сохранившуюся, отчаянно молодящуюся — чего только стоили ее серебряные лодочки на высоченных шпильках! — и с замечательным чувством юмора. Посмешил ее анекдотами и попутно выведал о планах шефа.
Валентина Васильевна рассказала, что в деле Сенина, по всей видимости, появился новый свидетель. Из провинции приехала мать сбитой девушки и она утверждает, что ее дочь и Аркадий Сенин были знакомы. Хотя на допросе Сенин утверждал обратное.
Тарас Борисович все утро проходил из угла в угол в своем кабинете, но потом строго приказал в это дело не вмешиваться. Боится, сказала Валентина Васильевна, чего-то боится наш Тарасик.
Миша равнодушно покивал, а про себя подумал: «Нет уж, Аркаша, на этот раз тебе, подонок, сухим из воды не выбраться. Пусть не в телевизионном выпуске, пусть хоть в самой захудалой желтой газетенке, но новость эту я на свет божий выпущу, не отвертишься!»
Он собрался в несколько минут, и поехал в больницу, в которой вот уже который день лежала в коме девушка, сбитая Аркадием Сениным.
Женщина сидела в вестибюле больницы. Это была обычная женщина из глубинки, рано постаревшая, с поникшими плечами, увядшим лицом. Вся жизнь ее — неудавшаяся, проходящая мимо — много лет была сосредоточена на дочери, которая уехала в город в поисках лучшей доли, но вместо того, чтобы учится, связалась с городским подонком, и вот лежит теперь в этой огромной холодной больнице, вся утыканная проводами, и ничего не видит, и не слышит, лежит как неживая, не чувствуя горючих материнских слез на исколотых капельницами тонких руках.
Женщина сидела, сгорбившись, и глядела в цементный пол горестным застывшим взглядом. Миша сел рядом, она и не заметила этого, настолько была погружена в свои горькие мысли.
— Здравствуйте, — сказал Миша.
Она повернула к нему уставшее, в ранних морщинках, лицо.
— Здравствуйте. Вы — Светочкин друг? Однокурсник?
Миша секунду помедлил, и, немного замявшись, запинаясь, сказал:
— Да, я Светин друг. Михаил меня зовут.
— Спасибо, что навещаете мою Свету, что не забываете ее. Сегодня днем девочки приходили.
Женщина немного оживилась и даже улыбнулась. Наверное, присутствие людей, хороших людей из настоящего дочери, делало ее горе не таким отчаянным, не таким одиноким.
— Как она? — спросил Миша, ненавидя себя за свое вранье.
— Все так же, — сказала женщина и дрогнула лицом, — без изменений…
— Ничего, — сказа Миша, — все наладится, вот увидите, это очень хорошая больница.
— Правда? — спросила женщина с надеждой в голосе, и Миша увидел, что в ее глазах заблестели слезы.
Он кивнул, чувствуя, как у него перехватило горло, а женщина тихонько заплакала, опустив голову на руки.
«Сволочь ты, Сенин, — подумал Миша, — подожди, за все ответишь!»
Он погладил женщину по плечу, успокаивая, произнес слова, которые говорят в таких случаях. Она понемногу успокоилась. Перевела дыхание, улыбнулась виновато.
— Сюда сегодня Сенин приходил, не так ли? — спросил Миша, стараясь не выдать волнения.