Анна Ивановна плюет и крестится.
— Что вы это, право! Да живите себе до ста лет, Владим Владимыч.
А Маяковский не унимался.
— Право же, закажите. Ведь после моей смерти у вас этот домик государство купит непременно.
Последний довод действует.
— А где же ее, эту доску, заказывают? — спрашивает Анна Ивановна.
Ради такого именитого жильца Анна Ивановна готова была стерпеть и проказы и перемены в Вите.
Особенно сдружило Владим Владимыча с Витой то, что он и девочка одинаково обожали животных. У Виты была любимица — рыжая пушистая собачка Дамка, которая тоже попала в экспромт Маяковского. Утром, собираясь бриться, он заметил, что кончились одеколон и вата. Вита тут же вызвалась сбегать в аптеку. За Витой, как всегда увязалась Дамка. Маяковский сказал:
Эти стихи Вита потом без конца повторяла всем и каждому. Девочка еще до приезда Маяковского прива́дила в домик Анны Ивановны разную живность. Кроме Дамки и птиц, тут завелись мохнатый пес Волчок, черепаха, козленок и рыжий кот Васька.
Каждая маленькая тварь всегда могла рассчитывать на ласку Владим Владимыча и на сладкий кусок из его рук. Животные угадывали в Маяковском «своего» человека. Как-то в Москве он купил белку и долгое время носил ее за пазухой своей куртки. Белка забиралась ему в рукав, под рубашку, царапала, скреблась, а он, нежно усмехаясь, прислушивался к жизни зверька. Поймает ее в рукаве, погладит.
— Ишь, пригрелась, затихла.
И вот теперь в Геленджике, пока он обедает в саду, вокруг него собирается, как он говорит «Вита и ее свита». Волчок, Дамка с отощавшими сосками, Васька, урчащий и ластящийся, настойчивый белый козленок, две курицы и без умолку болтающий индюк. Козленок толкает Маяковского лбом. Дамка кладет ему на колени лапу. Волчок лает, индюк и куры стоят, как надоевшие посетители. Владим Владимыч строго смотрит на Дамку:
— Где твое отродье, рыжая? Бросила ребят?
Дамка обиженно уходит куда-то в подворотню. Через минуту за ней ковыляют два толстых щенка. Маяковский зовет Анну Ивановну:
— Принесите этим тварям пообедать. Да чего-нибудь поосновательней. Аппетит у них ведь нечеловеческий.
Анна Ивановна ворчит:
— Это все Витка. Она сюда привадила всю эту свору. И что я буду со всеми делать, скажите на милость?
Она искоса поглядывает на Маяковского, но тот обменивается с Витой понимающим взглядом и ничего не говорит. Волей-неволей приходится Анне Ивановне идти на кухню за мясом.
— Ух, дядечка, и хитрый же вы, — шепчет Вита.
Собаки с жадностью набрасываются на еду. Маяковский и Вита становятся между ними, наводят порядок и подбрасывают лучшие куски матери Дамке.
…Маяковский идет по откосу берега, вглядываясь в распластанных у самой воды купальщиков. Останавливается, прикрывает от солнца глаза рукой, кричит:
— Артем!
Один из купальщиков поднимает черную голову. Писатель Артем Веселый надевает поверх трусиков красную рубаху и лезет на откос здороваться с Владим Владимычем.
Владим Владимыч ведет его в сад к Анне Ивановне. Вита приносит на стол под деревом чашки и инжирное варенье. Маяковский и Артем Веселый пьют чай и разговаривают о разных литературных новостях. Вита и Анна Ивановна на грядках обрывают «пасынки» у помидоров. Внезапно раздается отчаянный визг и к столу мчится Вита.
— Змея! Змея! Змея!
Маяковский и Артем вскакивают. Вита прижимается к Владим Владимычу, теребит его за пиджак.
— Боюсь! Боюсь!
Анна Ивановна уже проткнула вилами извивающуюся змею и подносит ее Вите:
— Да погляди, не бойся, вот она.
Змея извивается и шипит. Вита машет руками и плачет навзрыд.
— Вита, она не ядовита. — Маяковский, видно, даже не замечает, что говорит стихами.
Не замечает и Вита, заливаясь слезами. Маяковский совсем растерян. Он не переносит слез. Кажется, принято в таких случаях давать воды? Он наливает из самовара полный стакан кипятку, и сует его Вите:
— Нате, выпейте!
Вита отрывается от пиджака Маяковского, видит кипяток и вдруг без всякого перехода начинает смеяться. Она смеется все пуще, и, глядя на нее, всем становится весело.
— Молодец, старуха, не плакса, — говорит Маяковский.
Лимонная косточка
