— Смир-р-но! — скомандовал он.
(Паша у нас на военных занятиях старшина.)
Мы сразу поняли и встали в положение «смирно».
— Равнение на знамя! — опять скомандовал Паша. — Ша-агом — арш!
И мы, повернув головы к знамени, с пионерским салютом прошли мимо него военным шагом. И вместе с нами шагал и приветствовал знамя Николай Митрофанович.
Заходила Соня, веселая-превеселая. Она уже начала ходить к преподавателю заниматься. Вообще у них в семье сейчас все наладилось: Славка в детском саду, они купили мебель, и мать повеселела и не так часто сердится.
Мне даже немного завидно стало: у нас все-таки не очень хорошо, и кто знает, когда папа поправится?
Сейчас уже поздно, и папа спит. Я только что ходил к нему. Он спит совсем по-старому: поднял коленки чуть не к самому подбородку. Я тоже так люблю спать, и мама всегда называет это «спать по-папиному».
Когда я был маленький, я по утрам всегда залезал к папе в постель, а папа всегда ворчал, что я мешаю ему свертываться калачиком, как он любит.
Когда я увидал, что он спит по своей любимой привычке, у меня вдруг защемило внутри. Неужели он никогда не будет ворчать на меня, как тогда? И не будет слышать, как я ему говорю: «Папка мой, хороший! Мой самый-самый дорогой…»?
Вчера Дима Чистяков катал нас на своей машине; то есть машина, конечно, не его, а отцовская, но Димка выучился ее водить и приехал на ней в школу. Вот шум поднялся! Все ребята выскочили на крыльцо, повисли со всех сторон на машине, стали просить, чтобы Дима покатал. А Дима сидел за рулем «мерседеса» и старался делать вид, что ничего особенного нет и что он прямо от рождения умеет управлять автомобилем.
Диму Чистякова ребята любят. Он такой большой, выше всех, а лицо у него совсем как у маленького: круглое, розовое, с круглыми и светлыми, как серебряные пуговицы, глазами. Димка сильнее всех в классе. Он, если захочет, может парту с двумя ребятами приподнять — такой силач. Свою силу он очень любит показывать: подойдет, подымет кого-нибудь из ребят и скажет:
— Я человек централизованно-организованный, со своей индивидуальной осью.
Это у него такая поговорка. Что она означает, никто не знает, а сам Димка — меньше всех, но повторяет он эту поговорку часто и с удовольствием. И мы стали его звать «Человек централизованный».
У нас в школе Чистяков недавно, а раньше он учился в Тбилиси, где служил его отец. Отец Димы — генерал-майор авиации. Несколько раз он приезжал в школу, и мы его хорошо разглядели. Совсем еще молодой, белокурый и тоже очень большой.
Он на своем самолете воевал в Испании, когда там шла война с фашистами, и на Халхин-Голе, и в Финляндии, и всю Отечественную войну бомбил фашистские города.
Ребята приставали к Димке, чтоб он подробнее рассказал об отце, где и как он воевал, но Димка — молчок:
— Военная тайна.
Это его отец так воспитал, чтоб он ничего зря не болтал и вообще был дисциплинированный. У них в доме насчет этого ух как строго!
Дима всю жизнь как будто адъютант отца — так они играли раньше, когда Димка был совсем еще маленький и верил, что он по правде адъютант. А теперь, хоть он и понимает, что это игра, но дисциплина осталась, и для Димы слово отца — закон.
Я это для того здесь пишу, чтоб было понятно, что произошло вчера.
Вот Дима, значит, набил свой «мерседес» ребятами и поехал по городу. Мы с Винтиком сидели рядом с ним и видели, что он прямо еле дышит от волнения и гордости. Шутка ли — вести самому машину, полную своих ребят! Мы ехали сначала по Арбату, потом повернули по Садовой, и здесь случилась неприятность. У площади Восстания вдруг слышим — свисток. Видим — стоит милиционер и делает нам знак остановиться.
— Ну, Чистяков, попался! Теперь держись, — зашептали ребята.
— Ничего. Я человек централизованно-организованный, со своей индивидуальной осью, — сказал Димка, но покраснел ужасно и затормозил «мерседес».
Мы все притихли, ждем, что будет.
Милиционер подошел медленными шагами, козырнул Димке и спрашивает:
— Ваши водительские права?
А Димка храбрится и отвечает очень бойко:
— Права у меня скоро будут.
— Предъявите права.
— Сейчас у меня прав нет, но я сын генерал-майора Чистякова, — сказал Димка.
— Чей вы сын, меня не касается, — ответил спокойно милиционер. Он снова засвистел и сказал второму милиционеру, который подошел на свисток: — Доставите этого гражданина по месту жительства.
«Гражданин» — это был Димка. Второй милиционер встал на подножку и сказал нашему водителю: