— На них? — эхом пискнула она. — На кого «на них»? — Шейн вдруг посмотрел на нее, и она снова задрожала. Он был не похож на Монику, нисколько, но он тоже сейчас не играл с ней. — Шейн, я не понимаю о чем ты. Я приехала в Морганвилль, чтобы учиться, и меня избили. Я пришла сюда, потому что боялась. Если ты мне не веришь, ну, наверное, тогда мне лучше уйти. Надеюсь, тебе понравились такос.
Она подошла к двери, и смущенно остановилась.
На ней не было ручки.
Шейн тихо произнес позади нее.
— Знаешь почему я думаю, что это комната вампира? Отсюда не выйти, если не знаешь секрет. Это очень удобно, если любишь приводить жертв с собой, чтобы немного перекусить.
Клэр развернулась, ожидая увидеть Шейна стоящим с огромным ножом, который он использовал для резки лука. Да, она нарушила первое правило ужастиков… или второе?… Она доверилась тому, кому не следовало…
Но он по- прежнему, непринужденно развалившись, сидел на кушетке, раскинув руки по обе стороны.
И даже не смотрел на нее.
— Выпусти меня, — попросила она. Сердце бешено заколотилось.
— Через минуту. Сначала ты скажешь мне правду.
— Я сказала! — Она заплакала от ярости и унижения. Опять. — Проклятье! Думаешь, я собираюсь навредить тебе? Навредить Майклу? Я? Я — единственная, кто здесь пострадал!
Он посмотрел на Клэр, и она с облегчением заметила, как тает его решимость. Его голос стал намного мягче, когда он заговорил.
— Если бы я хотел убить Майкла, я бы выбрал для этого кого-то вроде тебя. Кому легко будет добраться до нас, Клэр. Отравить пищу, воткнуть нож ему в спину… А я должен присматривать за Майклом.
— Я думала, это он присматривает за тобой. — Сердито парировала она. — Почему ты считаешь, что кто-то хочет убить его?
Шейн приподнял брови.
— Всегда кто-то хочет убить вампира.
— Но… он же не… Ева сказала…
— Да, я знаю , что он не вампир. Но он не встает до конца дня, не выходит из дома, и я не смог убедить его рассказать, что с ним происходит, так что ничего достоверно не известно. И кто-нибудь рано или поздно может сделать похожие выводы. Большинство людей в Морганвилле, непосвященные или под защитой — вроде тебя — как кролики на убой. Но некоторые из них дают сдачи.
Она моргнула, чтобы смахнуть последнюю слезинку.
— Вроде тебя?
Он склонил голову набок.
— Может быть. Но вернемся к тебе. Ты охотница, Клэр?
— Я ни на кого не работаю. И я бы не стала убивать Майкла, даже если бы он был вампиром.
Шейн засмеялся.
— Почему нет? Кроме того факта, что он смог бы сломать тебя надвое словно прутик, если бы был вампиром.
— Потому… потому что… — Она не могла выразить это в словах. — Потому что я люблю его.
Шейн наблюдал за ней несколько долгих секунд, затем нажал на голову льва с резного подлокотника кушетки.
Дверь щелкнула и отворилась на полдюйма.
— Ты меня убедила, — сказал он. — Ну что, по десерту?
7
Она не могла заснуть.
Возможно, дело было в воспоминаниях о той жуткой готической комнате, которую, как она подозревала, Ева глубоко и по-настоящему любила, — но внезапно ее милая уютная комнатка показалась полной теней и скрипа старого дерева, который под завывание ветра звучал так, будто кто-то крадется. Возможно, дом ест людей, — думала Клэр, лежа одна в темноте и наблюдая за качанием тени от веток на дальней стене. Ветер заставлял прутики постукивать по окну, и это создавало ощущение, будто кто-то пытался залезть внутрь. Ева говорила, что вампиры не могут попасть внутрь, но что если могут? Что если они уже внутри? Что если Майкл?…
Она услышала мягкий серебристый звук, и поняла, что это Майкл играет внизу. Что-то в этом звуке помогло ей — оттолкнуло тени прочь, превратило их во что-то обычное и успокаивающее. Это был просто дом, и они были просто живущими в нем подростками, и если и было что-то плохое, то оно осталось снаружи.
Успокоенная, она уже почти задремала, когда какой-то шум напугал и разбудил ее. Когда Клэр взглянула на часы около кровати, было около полшестого. Солнце еще не осветило небо, но уже светало; мягко сияющие звезды побледнели, и небосвод постепенно становился темно-синим.
Майкл все еще тихонько перебирал гитарные струны. Он когда-нибудь спит? Клэр выскользнула из постели, накинула одеяло на плечи поверх своей спальной футболки, и вышла во все еще темный коридор. Миновав секретную дверь, она с содроганием взглянула на нее и продолжила свой путь в ванную. Когда она достигла своей цели и причесала волосы, она тихонько прокралась вниз по лестнице и села, закутавшись в одеяло и слушая игру Майкла.
Его голова была опущена, и он целиком погрузился в мелодию. Клэр смотрела, как легко и быстро его пальцы перебирают струны, тело медленно покачивается в такт, и ощущала глубокое чувство… защищенности. Рядом с Майклом не может случиться ничего плохого. Она просто знала это.
Зазвонил стоящий около него будильник. Он испуганно подскочил и шлепнул на кнопку, затем встал и отложил гитару. Она озадаченно наблюдала за происходящим. Он должен куда-то идти? Или он заводит будильник на время когда нужно ложиться спать? Ух ты, вот это одержимость…
Майкл постоял, глядя на будильник как на злейшего врага, затем развернулся и подошел к окну.
Небо приобрело цвет темной бирюзы, все звезды, кроме самых ярких, уже исчезли. Майкл допил остатки пива из бутылки, поставил ее на столик, скрестил руки на груди, и стал ждать.
Клэр уже собиралась спросить, чего он ждет, когда первый луч солнца ослепительно оранжевым лезвием ворвался в окно, и Майкл задохнулся и скорчился, схватившись за живот.
Клэр вскочила на ноги, боясь увидеть агонию на его лице. Движение привлекло его внимание, и он дернул головой с широко распахнутыми синими глазам в ее сторону.
— Нет, — простонал он, и упал на колени, задыхаясь и делая отталкивающий жест руками. — Нет.
Она проигнорировала это и спрыгнула с лестницы, чтобы подбежать к нему, хотя и не имела ни малейшего представления, что будет делать и как ему помочь. Майкл делал глубокие вдохи, корчась от ужасной боли.
Она положила руку ему на спину, почувствовав жар лихорадочно-горячей кожи сквозь тонкую ткань, и услышала, как он издает звук, от которого кровь стыла в жилах.
«Как будто кто-то умирает», — панически подумала она и открыла рот, чтобы позвать Шейна, Еву, кого-нибудь.
Но тут ее рука вдруг провалилась сквозь пустоту. Крик застрял в горле, когда Майкл — прозрачный Майкл — отчаянно посмотрел на нее.
— О Боже, не говори им. — Прошептал он далеким, очень далеким, тающим под лучами утреннего солнца шепотом.
Таким же тающим, как и он сам.
Клэр, все еще открыв рот, не в силах издать ни звука, медленно провела рукой по тому месту, где стоял Майкл Гласс. Медленно, затем быстрее. Воздух вокруг нее был холодным, словно под струей от кондиционера, но холод медленно таял.
Как и Майкл.
— О Боже, — прошептала она, зажав рот обеими руками, чтобы заглушить крик, который просто рвался у нее из груди.
Она должно быть ненадолго отключилась, потому что обнаружила себя сидящей на диване рядом с футляром Майкловой гитары. Чувствовала она себя как-то странно. По-плохому странно. Как будто ее мозг разжижился и плещется внутри головы.
Но все же ей было спокойно. Она потянулась и дотронулась до кожи гитарного футляра. Он был реальным. Затем она отбросила крышку и провела трясущимися пальцами по струнам, извлекая что-то вроде тоскливого шепота.
Он — призрак. Майкл призрак.
Он не призрак. Как он мог быть призраком, если он сидел тут — прямо тут! — за столом и обедал? Такос! Какой призрак будет есть такос? Какой?
Ее рука прошла сквозь него. Прямо сквозь него.
Но он был настоящий. Она прикасалась к нему. Она…