Машина внезапно вильнула на обочину. Дину схватился за руль, чтобы ее выровнять.
— Элисон, помедленнее… осторожнее.
Она вывела машину на заросшую травой обочину и остановилась под деревом. Подняв руки, Элисон недоверчиво прикоснулась к своим щекам.
— Смотри, я плачу, — сказала она.
— Элисон, — он хотел до нее дотронуться, прикоснуться к плечу, но не в его характере были такие показные жесты. Элисон с рыданиями опустила голову на руль, и внезапно его сомнения испарились.
— Элисон, — он притянул ее голову к своему плечу и почувствовал тепло, когда слезы промочили тонкий хлопок рубашки. Дину ощущал шелк ее волос на щеке и слабый запах винограда. — Ничего, Элисон, ничего…
Собственный поступок его поразил, словно кто-то напомнил, что подобные жесты сочувствия для него несвойственны. Рука, которой он прижимал ее к плечу, стала тяжелой и одеревенела, он неуклюже пробормотал:
— Элисон… Я знаю, это тяжело…
Его прервал прокатившийся вдоль дороги грохот тяжелого грузовика. Элисон быстро отпрянула и выпрямилась. Дину повернулся в сторону грузовика. В кузове сидел взвод индийских солдат в тюрбанах и шортах цвета хаки.
Звук грузовика затих, прошло еще несколько минут. Элисон вытерла лицо и откашлялась.
— Пора домой, — сказал она, повернув ключ зажигания. — Наверное, ты устал.
В середине февраля наконец-то прибыли долгожданные приказы о мобилизации. Харди первым об этом узнал и побежал в комнату Арджуна.
— Приятель, ты слышал?
Только что начался вечер, и Харди не потрудился постучать. Он распахнул дверь и заглянул внутрь.
— Арджун, ты где?
Арджун находился за занавеской, в гардеробной, отделяющей спальню от гостиной. Он только что закончил смывать грязь после футбольного матча, ботинки и шорты с налипшей на них грязью валялись на полу. Это был четверг — в этот день по вечерам традиционно надевали к ужину парадные мундиры, в этот день недели в Индии получили известия о смерти королевы Виктории. Кишан Сингх работал в спальне Арджуна, раскладывая одежду для вечера — китель, брюки и кушак.
Харди быстро пересек комнату.
— Арджун? ты слышал? Мы получили приказы.
Арджун отодвинул занавеску, с полотенцем вокруг бедер.
— Ты уверен?
— Да. Слышал от адъютанта-сахиба.
Они посмотрели друг на друга, не зная, что еще добавить. Харди уселся на край кровати и начал щелкать пальцами. Арджун стал застегивать накрахмаленную рубашку, согнув колени, чтобы видеть себя в зеркале. Он бросил взгляд на Харди, который сидел за его спиной, угрюмо уставившись в пол. Пытаясь пошутить, он сказал:
— По крайней мере, узнаем, будет ли прок от этих проклятых мобилизационных планов, которые мы составляли…
Харди не ответил, и Арджун обернулся через плечо.
— Разве ты не рад, что ожидание закончено? Харди?
Харди сжимал руками колени. Внезапно он поднял глаза.
— Я всё думаю…
— О чем?
— Помнишь Четвод-Холл? В военной академии в Дехрадуне?
— Конечно.
— Там была такая надпись: "Безопасность, честь и процветание вашей страны превыше всего, во все времена. На втором месте честь, процветание и комфорт солдат под вашим командованием".
— "…А ваше собственное удобство, комфорт и безопасность всегда на последнем месте, во все времена", — Арджун со смехом закончил цитату за Харди. — Конечно, помню. Это было написано на трибуне, так что каждый входящий в Четвод-Холл видел надпись.
— Эта надпись никогда тебя не смущала?
— Нет. С какой стати?
— Ну, разве ты не задумывался — что это за страна, чья безопасность, честь и процветание стоит на первом месте? Где эта страна? Дело в том, что у нас с тобой нет своей страны, так чьи же безопасность, честь и процветание должны стоять на первом месте, во все времена? И почему мы приносим присягу не стране, а королю, клянемся защищать империю?
Арджун повернулся к нему.
— Харди, что ты пытаешься сказать?
— Только это, — ответил тот. — Приятель, если моя страна и правда на первом месте, то почему меня посылают за границу? Сейчас моей стране ничто не угрожает, а если бы угрожало, мой долг — остаться здесь и защищать ее.
— Харди, — беспечно заметил Арджун, — оставшись здесь, ты карьеру не сделаешь…
— Карьера, карьера… — Харди с отвращением цокнул языком. — Приятель, ты никогда не думаешь о чем-нибудь другом?
— Харди, — Арджун бросил на него предупреждающий взгляд, напоминая о присутствии Кишана Сингха.