Бомбардировка длилась несколько часов без перерыва.
Манджу крепко спала, когда ее разбудил Нил. Она сонно перевернулась. Ей казалось, что она не спала уже несколько недель. У Джаи были колики, она часто плакала по несколько часов кряду. Ничто не могло ее остановить, если уж она начинала реветь. Даже капли от коликов Вудвардса не оказывали никакого эффекта: от столовой ложки микстуры она погружалась в легкую дремоту, но час или два спустя снова просыпалась с еще более громким криком.
Манджу взглянула на кроватку Джаи и увидела, что та крепко спит. Она потерла глаза и отвернулась от Нила, не скрывая раздражения из-за того, что ее разбудили.
— Что еще? Зачем ты меня разбудил?
— Я подумал, ты захочешь знать…
— Что?
— Японцы начали войну.
— Да? — она еще не понимала, какое это имеет отношение к тому, что ее разбудили.
— Они вторглись в Малайю.
— В Малайю? — теперь всё вдруг прояснилось. Она села. — Арджун? Дину? Есть какие-нибудь новости?
— Нет, — покачал головой Нил. — Ничего определенного. Но по радио говорят, что-то про то, что Одиннадцатая дивизия вступила в бой. Это ведь дивизия Арджуна?
На прошлой неделе Манджу получила письмо от Арджуна. Он мало рассказывал о себе, только что здоров и думает о ней. Главным образом он спрашивал о Джае и ее здоровье. Он также упомянул, что встретил Дину, и с ним всё хорошо. Долли была рада это услышать.
— У тебя еще сохранилось то письмо Арджуна? — спросил Нил.
— Да, — Манджу вскочила с кровати и пошла за письмом.
— Он пишет что-нибудь про свою дивизию? — спросил Нил.
Цифра одиннадцать бросилась ей в глаза почти сразу же, как только она развернула страницу.
— Да, — ответила она. — Это его дивизия, — она просмотрела на мужа полными слез глазами.
Нил крепко обнял ее за плечи.
— Нет причин волноваться, — сказал он. Насколько я выяснил, штаб Одиннадцатой дивизии находится рядом с Морнингсайдом. Дину даст нам знать, что происходит.
Потом проснулась малышка. Сейчас Манджу впервые была рада капризам Джаи. Ее непрекращающийся плач не оставлял ей времени думать о чем-либо другом.
В тот вечер им нанес визит известный член индийского сообщества в Рангуне — адвокат по имени Сахинзада Бадруддин Хан. Когда зашел гость, вся семья была в сборе.
Встревоженный мистер Хан сообщил им несколько новостей. Он посетил собрание нескольких наиболее значимых индийцев города. Они решили создать комитет по эвакуации. Им казалось, что если в Бирму вторгнутся японцы, индийцы окажутся между двух огней — беззащитными против враждебных слоев бирманского общества и, что еще хуже, как с подданными Британской империи, японцы будут обращаться с ними как с союзниками врага. Многие индийцы боялись, что грядет катастрофа, комитет собирался вывезти из Бирмы как можно больше индийцев.
Раджкумар поразился, услышав об этом. Несмотря на последние известия, он был настроен оптимистично. Он только что узнал, что его друг заключил контракт на постройку большого отрезка дороги из Бирмы в Китай, и был совершенно уверен, что сможет продать свои запасы древесины в точности по той цене, что и надеялся.
— Что? — недоверчиво рассмеялся Раджкумар. — Вы говорите, что собираетесь сбежать из Бирмы, потому что японцы вторглись в Малайю?
— В общем, да. Люди считают…
— Чепуха, Хан, — Раджкумар похлопал своего друга по спине. — Не стоит обращать внимания на паникеров. Малайя очень далеко отсюда.
— Но всё же, — ответил мистер Хан, — подготовиться не лишне, особенно когда речь идет о женщинах и детях.
Раджкумар пожал плечами.
— Что ж, Хан, делайте то, что считаете нужным. Но для меня это прекрасная возможность…
— Возможность! — мистер Хан недоверчиво поднял брови. — Как это?
— Тут нет никакой тайны, Хан. Раз в войну вступила Америка, то будет выделено много денег для оборонительных работ. Бирма — ключевая точка, от которой зависит выживание китайского правительства в Чунцине: шоссе север-юг станет главной линией снабжения. Готов поспорить, что дорогу построят быстрее, чем кто-либо ожидает.