Шок от падения сопровождался замешательством: он не понимал, почему упал. Он не спотыкался и не потерял равновесие, в этом он был уверен. Ухватившись за подлесок, Арджун смог остановиться. Он попытался снова подняться и понял, что не может, осмотрелся и заметил, что брюки залиты кровью. Арджун почувствовал влажную ткань на коже, но совершенно не ощущал боли. Теперь шаги преследователей звучали ближе, и он быстро оглянулся вокруг — во всех направлениях простирался ковер палой листвы.
И в это мгновение он услышал знакомый шепот:
— Сахиб.
Он перекатился на спину и обнаружил Кишана Сингха: денщик лежал ничком, скрытый в темной дыре — каком-то выходе дренажной трубы. Дыра была прикрыта листьями и подлеском, очень хорошо спрятана, почти невидима. Арджун мог ее заметить только потому, что лежал.
Кишан Сингх вытянул руку и подтащил Арджуна к трубе. Потом сгреб листья, чтобы скрыть кровавый след. Через несколько минут они услышали звуки быстрых шагов над головами.
Труба была такой ширины, что они помещались там вдвоем, лежа бок о бок. Теперь рана Арджуна дала о себе знать, боль прокатывалась по ноге волнами. Он попытался приглушать стон, но не вполне успешно. Кишан Сингх закрыл его рот рукой, заставив замолчать. Арджун понял, что близок к обмороку, и обрадовался: в это мгновение он ничего так не желал, как забвения.
Глава тридцать шестая
Даже несмотря на то, что он тщательно отслеживал новости по радио, Дину не мог точно понять, что происходит на севере Малайи. В выпусках новостей упоминались основные сражения в районе Джитры, но сведения были незавершенные и путанные. В то же время, были и другие данные, по которым удавалось судить о ходе войны, и все зловещие. Одним из них было официальное объявление в газетах о закрытии некоторых почтовых отделений на севере. Другим намеком являлся масштаб дорожного движения в южном направлении — по шоссе север-юг шел постоянный поток беженцев в Сингапур.
Однажды, посещая Сангеи-Паттани, Дину окинул взглядом этих переселенцев. Беженцы, похоже, состояли в основном из семей плантаторов и горных инженеров. Их машины и грузовики были наполнены домашним скарбом — мебелью, сундуками и чемоданами. Он наткнулся на грузовик, в котором был холодильник, собака и пианино. Дину поговорил с сидевшим за рулем грузовика мужчиной, он оказался голландцем, управляющим каучуковой плантации неподалеку от Джитры. Его семья сидела в кабине — жена, новорожденный ребенок и две девочки. Голландец сказал, что им удалось сбежать прямо до появления японцев. Он посоветовал Дину уезжать как можно скорей и не повторять его ошибку, дожидаясь последней минуты.
Той ночью в Морнингсайде Дину в точности передал Элисон слова голландца. Они молча переглянулись: об этом они говорили уже неоднократно. Оба знали, что шансов было мало. Если ехать по дороге, одному придется остаться — грузовик с плантации не смог бы доехать до Сингапура, а в Дайтону не поместилось бы больше двух пассажиров на такую дистанцию. Единственной альтернативой была поездка в поезде, но железнодорожное сообщение временно прекратилось.
— Что будем делать, Элисон? — спросил Дину.
— Давай подождем, а там видно будет, — с надеждой откликнулась она. — Кто знает? Может, нам и не придется уезжать.
Позже их разбудил шелест велосипедных шин по гравийной дорожке, ведущей к Морнингсайд-хаусу. Снизу раздался голос:
— Мисс Мартинс…
Элисон встала и подошла к окну. Было еще темно. Раздвинув занавески, она наклонилась, всматриваясь в дорожку. Дину взглянул на часы у кровати и увидел, что сейчас четыре утра. Он сел.
— Элисон. Кто там?
— Илонго, — ответила она. — И с ним Ах Фатт, из ресторана в городе.
— В это время суток?
— Думаю, они хотят мне что-то сказать, — Элисон опустила занавеску. — Я спущусь.
Она натянула халат и выбежала из комнаты. Несколько минут спустя Дину последовал за ней. Он обнаружил Элисон сидящей рядом с посетителями. Ах Фатт что-то быстро говорил по-малайски, тыкая пальцем в воздух. Элисон кусала губы, кивая, Дину видел увеличивающуюся тревогу в морщинках на ее лице.
Через некоторое время Дину тронул ее за локоть.
— О чем вы разговариваете? Расскажи мне.
Элисон встала и отвела его в сторону.
— Ах Фатт говорит, что мне с дедушкой нужно уехать в Сингапур. Говорит, что на фронте дела идут худо. Японцы могут прорваться сюда через пару дней. Он считает, что в Кэмпэйтай — их тайной полиции — есть на нас информация…