Мадам Кама в последнее время постоянно побуждала Уму посетить Соединенные Штаты. Там у нее были друзья среди ирландцев Нью-Йорка, многие из которых сочувствовали делу освобождения Индии. Она решила, что для Умы важно встретиться с этими людьми, что ей может понравиться там жить. Ума вполне серьезно обдумывала предложение. В одном она точно была уверена: она не останется в Англии надолго. В Лондоне ее преследовала мысль, что весь город сговорился напоминать ей о покойном муже.
Истощенная усилиями, которые понадобились для чтения письма, Долли бросила его на ночной столик. Позже, когда вернулся домой Раджкумар, он увидел там письмо и подобрал его.
— От Умы?
— Да.
— Что она пишет?
— Прочти.
Раджкумар разгладил страницу и медленно прочитал письмо, ведя по плотно написанным буквам указательным пальцем, когда чего-то не понимал, он просил помощи Долли. Под конец Раджкумар сложил страницы и положил их обратно на ночной столик.
— Она говорит, что собирается в Нью-Йорк.
— Да.
— Там живет Мэтью.
— Да. Я забыла.
— Пошли ей его адрес. Если она поедет туда, Мэтью поможет ей устроиться.
— Верно.
— А если напишешь, то можешь также добавить, что Сая Джон беспокоится о Мэтью. Он просил его вернуться домой, но Мэтью не ответил. Саяджи не может понять, почему он не возвращается. Может, Ума разрешит эту загадку.
Долли кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Ты дал мне тему, о которой я могу написать.
Она потратила целую неделю на составление письма, по одному абзацу за один присест. Долли не упомянула а своем состоянии. Раз она не писала о беременности, то неуместно было и говорить о выкидыше. Она писала в основном о Сае Джоне и Раджкумаре и направила письмо на лондонский адрес Умы.
Но к тому времени, как Долли получила ответ, Ума пересекла Атлантику и находилась в Нью-Йорке уже несколько недель. Она снова извинялась за то, что не написала раньше — произошло так много событий, что она не знала, с чего начать. Нью-Йорк оказался именно таким, как она ожидала — чем-то вроде убежища для таких, как она, разве что укрытие, которое он предоставлял, отнюдь не было мирным, как раз наоборот. В этом месте можно было потеряться в толкучке. Ума решила остаться здесь на некоторое время, уже на пути сюда она поняла, что это место придется ей по вкусу, потому что многие другие пассажиры оказались такими же уставшими от европейского ханжества людьми, как и она сама.
Но Ума также должна была сообщить нечто важное относительно того, о чем написала ей Долли. Она встретилась с Мэтью Мартинсом вскоре после приезда в Америку, он пришел на встречу с ней в сообщество Рамакришны на Манхэттене, где она временно остановилась. Он оказался совсем не таким, как она ожидала, человеком очень привлекательной наружности и атлетического сложения, очень слабо напоминающим отца, с манерами современного горожанина. Ума быстро обнаружила, что его страстью являются автомобили, было весьма поучительно ходить с ним по улицам, потому что он показывал по сторонам и объявлял, словно чародей:
— Вот это новый Хаттон 1908 года… Это Бистон-Хамбер… А там Гаггенау…
Что же до его таинственного нежелания покидать Нью-Йорк, то эта загадка быстро разрешилась. Оказалось, что у него есть американская невеста, девушка по имени Эльза Хоффман. Он представил Эльзу Уме, и подруга Мэтью показалась ей очень привлекательной, ее манеры были по-американски естественными, а внешность также приятной, с мягким лицом в форме сердца и длинными черными волосами. Они с Эльзой быстро подружились, и однажды Эльза призналась, что тайно обручилась с Мэтью. Она не сказала родным, потому что знала, что они это не одобрят, и боялась, что ее куда-нибудь отошлют. Сам Мэтью тоже не был уверен, как на это посмотрит отец, потому что Эльза была иностранкой и протестанткой. Ума поняла, что лишь это мешало Мэтью вернуться. Если бы только Сая Джон намекнул Мэтью, что ему нечего бояться на этот счет, это быстро бы изменило его намерение остаться в Америке.