Что произойдет с народом Индии, когда то будущее, которое они лицезрели в Америке, станет настоящим во всем мире? Они понимали, что не только сами вместе со своими детьми заплатят настоящую цену за поддержку империи, но созданные на родине условия таковы, что и потомки войдут в новую эпоху как калеки, лишенные самых фундаментальных условий для выживания, что нужно жить будущим, а не прошлым, тяжкой ношей всего мира. Они понимали, что время уже заканчивается, что вскоре станет невозможно изменить тот угол, под которым их страна войдет в будущее, что близится время, когда падение империи и отъезд правителей уже не сыграют никакой роли, что та траектория, по которой движется их родина, определена, и ее не сместить, страна неумолимо стремится к катастрофе.
Увиденное и услышанное сжигало и ожесточало их, все они в той или иной степени были искалечены знанием, какое зло представляет собой враг. Некоторые стали слегка неуравновешенными, некоторые совсем обезумели, а другие просто сдались. Некоторые превратились в коммунистов, некоторые отвернулись от религии в поисках рецептов, заклятий и формул, которые могли бы применить к самим себе, как целительный бальзам.
Среди индийских знакомых Умы в Нью-Йорке многие выбирали себе направление, основываясь на статьях, опубликованных индийскими студентами Калифорнийского университета в Беркли. Эти публикации называли "гадар", как на хиндустани именовалось восстание 1857 года. Вовлеченные в издание журнала люди были известны как партия "Гадар". Многие их сторонники являлись осевшими в конце 19 — начале 20 века на Тихоокеанском побережье индийцами. Многие эти иммигранты были сикхами, бывшими солдатами британской индийской армии. Опыт жизни в Америке и Канаде превратил этих бывших монархистов в революционеров. Ощущая связь между тем, как с ними обращались за границей, и статусом Индии, они стали заклятыми врагами империи, которой когда-то служили. Некоторые сконцентрировали усилия на попытке обратить тех друзей и родственников, которые еще служили в британской индийской армии. Другие искали союзников за границей, развивая связи с ирландским сопротивлением в Америке.
Индийцы были относительно новичками в искусстве подстрекательства к мятежу. Их наставниками и союзниками являлись ирландцы, обучая своим методам и организации, трюкам с покупкой оружия и как отправить его домой, инструктировали, как побудить к восстанию тех соотечественников, которые служили в империи солдатами. На день Святого Патрика в Нью-Йорке небольшое индийское сообщество иногда маршировало на ирландском параде с собственными знаменами, одетые в шервани и тюрбаны, дхоти и курты, ангаркхи и ангавастрамы.
После начала Первой мировой войны под нажимом британской секретной службы партия "Гадар" ушла в подполье, постепенно превратившись в несколько различных групп. Из них самой значительной была "Индийская лига за независимость", имея тысячи сторонников среди индийцев-иммигрантов, именно их офисы Ума посещала в восточной Азии.
Тут Долли еще более озадаченно вмешалась:
— Но, Ума, — сказала она, — если ты говоришь правду, то почему я никогда не слышала о Лиге? В газетах постоянно полно статей о Махатме Ганди, но никто не пишет о вашей группе.
— Причина в том, Долли, — ответила Ума, — что мистер Ганди возглавляет лояльную оппозицию. Как и многие индийцы, он решил обращаться с империей, надев бархатные перчатки вместо железных рукавиц. Он не видит, что империя остается в безопасности, пока ей сохраняют верность индийские солдаты. Индийская армия всегда подавит оппозицию, где бы она не возникла — не только в Индии, но и в Бирме, Малайе, Восточной Африке — неважно где. И, конечно, империя делает всё возможное, чтобы держать этих солдат под рукой: служить могут лишь люди из определенной касты, они полностью выключены из политики и более мудрого общества, им дают землю, а детям гарантирована работа.
— И на что же вы в таком случае надеетесь? — спросила Долли.
— Открыть солдатам глаза. Это не так сложно, как тебе кажется. Многие лидеры Лиги — бывшие солдаты. Джани Амрик Сингх, например, помнишь его? Тот заметный сикх джани, который приезжал сегодня на пирс, помнишь?
— Да.
— Я расскажу тебе его историю. Впервые мы встретились в Калифорнии много лет назад. Он был старым военным и до того, как выйти в отставку, поднялся до младшего офицера в британской индийской армии. Когда я впервые я услышала его речь, он говорил о необходимости открыть глаза индийским солдатам. Через некоторое время я сказала ему: "Но, Джани, вы сами служили в этой армии, почему вам понадобилось так много времени, чтобы понять, как вас использовали для покорения других?"