Неспособный испытать нужные симптомы физиологически, он мог бы запустить их эмуляцию, но усилием воли запретил себе проводить подобный эксперимент. Сделал быстрый анализ пройденного после появления аномалий маршрута и выверенно ужаснувшись - ради мимолётного любопытства - отключил сенсоры экзоскелета. Потом открыл забрало и посмотрел на "Вуаль" своими глазами.
Снаружи оказалось темно. Будь он обнажён, не прикрыт кожей скафандра, бронёй и толстой адаптивной линзой шлема, видимость была бы немного лучше - Декаурон хорошо воспринимал верхнюю и нижнюю части классического спектра, его кожа регистрировала магнитные поля и "видела" тепловой рисунок, но будучи облачён в свои латы, он вынужден был полагаться на их органы чувств и оказался беспомощен, когда те вышли из строя. В личный интерфейс ткнулся глиф аварийного оповещения - реакция на нестандартную конфигурацию оборудования. Декаурон среагировал, удивившись причудам памяти, и включил встроенные прожекторы. От этого действия веяло столь древней архаикой, что оставалось лишь восхититься предусмотрительности интеллектов, сохранивших мощные источники света в обычном спектре.
Гладкий коридор плавно заворачивал вправо. Обернувшись - на этот раз, всем телом - он разглядел позади Юэ, подошёл к ней и ухватил за манипулятор. Другой рукой взялся за головного робота. Штурмовик, которому полагалось замыкать группу, уже исчез.
- Что ты делаешь?
- Решаю нашу проблему. В течение двух часов ни о чём меня не спрашивай, а если спросишь - не удивляйся. Придётся задействовать аварийные механизмы.
Она кивнула - не внешне, но передав ему ощущение доверия, потом вдруг дёрнулась.
-
Мы возвращаемся слишком рано. Это нежелательный результат.
- Вне всякого сомнения. А теперь...
Он подключился к сенсорам оставшегося СРППУ, потом - поочерёдно - к сенсорам экзоскелетов, Юэ и своего. Замкнул результат на виртуальную машину без права обратной связи. Сигналы с внешних рецепторов превратились в мусор, но этот мусор оставался единственной связью Декаурона с миром за пределами его тела, и бороться стоило за каждый фотон, вызывающий возмущение в тончайших молекулярных цепях.
"Приступим, пожалуй - я слишком долго играл и почти забыл, что такое настоящее дело."
Декаурон внутренне поёжился, сымитировал ухмылку - больше по привычке, чем из реальной необходимости - и распался.
"Я так старался забыть, кем являюсь на самом деле."
"Я так старался забыть, кем являюсь на самом деле."
"Я так старался забыть, кем являюсь на самом деле."
"Я так старался забыть, кем являюсь..."
"Я так старался забыть..."
"Я так старался..."
"Я?.."
Через доли секунды после того, как множество копий его сознания обрели жизнь, единый вектор их движения преломился и неопределённость будущего повела каждую по своей дороге, ветвясь деревьями вероятностей. Простые фокусы с выделением функциональных ядер казались на этом фоне нелепыми и смешными, и десятки Декауронов беззвучно смеялись, вспоминая, каким слабым и жалким они заставили себя быть.
"Между прочим, необязательно тащить с собой комиссара. Оставить её здесь - и сделать ещё один шаг на пути к свободе. Эта личность примитивна и беспомощна: так зачем?"
"Это моя обязанность, как человека."
"Нет, как мастер-оператора ковчега."
"Нет никаких обязанностей, кроме тех, что обеспечены эффективной угрозой применения насилия."
"Это не предмет обсуждения."
"Потому что она - твой друг? Можно, я посмеюсь?"
"Потому что она обеспечивает моё выживание."
"Угрожая казнью?"
"Это не её вина."
"Она полезна уже тем, что существует."
"Довольно!"
Десятки личностей взглянули на ложную реальность через десятки амбразур, сопоставляя собственные модели увиденного. Декауроны рвали на части хаотичное одеяло внешних сигналов - и оно, расползаясь, начало обнажать нити своей основы. Множество взглядов на одну точку: с разных сторон, разными существами. Недостаточно трёх? Пусть будет пять, десять, пятнадцать!
"Это напоминает игру в четырёхмерный сад камней."
"Только здесь последний камень всё же в наличии."
"Если только мы не обманываемся более глубоко."
"Это непродуктивная в данной ситуации гипотеза."
"Юэ дёргается. Можно, я её ударю?"
"Нельзя. Люди иногда дёргаются."
"Беру под управление её латы."
"Если экзоскелет перестанет подчиняться вслед за внешними сенсорами, она может испытать сильный страх."
"Она и так напугана. К счастью, экион-морф не может сойти с ума."
"Ерунда, может. Если поместить его в соответствующие условия."
"Тогда просто подправим её движения. Незаметно и осторожно."
"Я не уверен, что к ней применимо слово страх. Эмоциональная нестабильность Юэ имеет под собой иные основания."
"Да-да, знаю. Когнитивные несоответствия. Она не оперирует примитивными инстинктами, как мы."
"Хорошая шутка."
"А между тем, мы начинаем видеть."
"В самом деле, мы начинаем."
Иллюзия треснула. Синтезированная картинка искривлялась и дрожала при каждом шаге, но ложная среда не могла обмануть всех наблюдателей разом - Декаурон, единый во множеств лиц, наконец-то наблюдал нечто похожее на объективное отображение места, в котором оказался. Медленно, шаг за шагом, подталкивая вперёд штурмовика и ведя за собой комиссара, он двинулся по изгибающемуся коридору, вновь составляя карту маршрута - на этот раз в голове, разбивая её на клочки и пряча каждый в отдельном клоне сознания. Колеблемое помехами поле зрения выхватывало из тьмы бесконечные панели внутренней обшивки, лишённые опознавательных знаков. Идти было тяжело и неудобно - зрение непрерывно ткалось из множества ниточек разной длины и разного качества, вьющихся со всех сторон, но на помощь приходила оригинальная схема станции из библиотеки ковчега: настоящая "Вуаль" скачкообразно приблизилась к образцу. Две тысячи секунд ушло на позиционирование, которое завело экспедицию несколько дальше от точки входа, но как только Декаурон осознал, где они находятся, дело пошло на лад: неспешно, но уверенно, он двинулся к взломанному шлюзу.
"И всё же: с чем мы столкнулись?"
"Нападение?"
"Тогда почему мы до сих пор живы?"
"Возможно, в живом виде мы представляем большую ценность."
"Не означает ли это, что нас уничтожат при попытке убраться со станции?"
"Хватит играть иллюзиями. Очевидно одно: внутри присутствует активное информационное поле."
"На какой физической основе? Информация не существует отдельно от материи."
"Мы узнаем."
"О, мы узнаем. Становится интересно."
"И страшно."
"Страшно интересно."
Шаг синхронен: его делают ноги робота, Декаурона и Юэ. Одна конечность совершает движение и приклеивается к полу, выделяя управляемый гель, вторая - переключается в режим расцепления. Это медленно, но надёжно. Прожектора кромсают мрак отсеков, и кажется, что эти мрачные глубины никогда не закончатся. Картинка продолжает скакать, идёт артефактами, временами подтаивает, чтобы через мгновение снова обрести целостность. Выход близко.
"Что бы это ни было, оно не может подать согласованный сигнал на все входы."
"Или не может адаптировать его к большому количеству сознаний одновременно."
"Это говорит не в пользу гипотезы о нападении."
"Сложно утверждать с уверенностью, но есть мнение, что текстура наблюдаемых поверхностей периодически изменяется."
"Аберрации, вызванные нашей инвалидностью?"
"Все наблюдения будут учтены позднее."
"Ковылять - унизительно!"
"Жизнь и без того - унижение разума. Терпи, мы ещё не боги."
Люк. Чуть ниже верхнего уровня мышления Декаурон предполагал, что тот может оказаться заперт, но необходимости в силовых инструментах не возникло - шлюзовая камера осталась открыта с обоих сторон. Поблизости стояли, дрейфовали или сомнамбулически бродили по стенам несколько роботов-монтажников: их белые колбасообразные тела неприятно напоминали червей. В осевом тоннеле пришлось включить двигатели. Лично контролируя каждый импульс, он подплыл к ведущему на "Аонбар" коридору и преодолел короткий путь через шлюзовой модуль.