Ещё один столик блэкеров загорелся зелёным.
— Я хотел бы добавить, — сказал незнакомый мне блондин из их команды.
Фрайс, а ты не хочешь ничего добавить? Для чего я тут сижу, по-твоему?
Этот парень ещё минуть пять говорил что-то мало весомое, поэтому я особо не вслушивалась. М-да, блэкеры чего-то совсем сдулись. Проголосую в пользу уайтеров. Может, проигрыш в первом раунде растормошит «чёрных» ребят.
— Итак, судаторы, — начал мистер Мертон, когда ученики закончили говорить, — вы услышали обе команды, и дело остаётся за вами, кому из них отдать свой голос. Нажимая плюс, вы голосуете в пользу уайтеров, нажимая минус, вы отдаёте голос блэкерам. Прошу, приступайте.
Я занесла руку над значком плюса на экране своего стола, но помедлила с нажатием. Копилка уайтеров росла вверх быстрее, чем копилка блэкеров, а значит, далеко не я одна посчитала, что выступление их было неудачным. Я же обещала быть честным судатором, так что получай, Фрайс.
Мой палец опустился на значок плюса с левой стороны экрана, что прибавило уайтерам один голос. Я вскинула голову, и тут же взгляд столкнулся с зелёными глазами черноволосого парня из блэкеровской команды, отчего сердце в груди даже слегка подпрыгнуло. Я сразу отвела взгляд, уставившись на центральный экран, который вывел общий результат голосования на обозрение всей аудитории. 13:17 в пользу уайтеров.
Далее профессор начал что-то говорить, плавно переходя на второй пункт беседы. На этот раз первыми начали блэкеры, а именно — Морал.
Я никак не могла сосредоточиться на её словах. Из головы не выходил взгляд Фрайса.
Он что, смотрел, куда я нажму? С того места, где он сидит, картинка моего экрана не видна, но, если быть внимательным, можно определить, за кого проголосовал судатор по тому, в какой стороне экрана был нажат значок. Слева — плюс, справа — минус. Он наверняка увидел, как я занесла руку над левой стороной. Ещё же так долго думала! Конечно, я ему ничем не обязана, но всё равно стало как-то стыдно. Нужно будет исправиться в следующий раз.
Мне повезло, так как ответ блэкеров во втором пункте и в самом деле оказался более впечатляющим, чем ответ уайтеров. Поэтому я без угрызений совести нажала на минус в следующем голосовании, смело пополнив счёт блэкеров. Не знаю, смотрел ли Фрайс на этот раз, куда я нажимаю, но на всякий случай в последующие два раза я так же проголосовала в пользу блэкеров. Не уверена, что их ответы были очень сильными, но что делать? Это, так скажем, благодарность за его приветствие пару дней назад.
Фрайс так и не сказал ни слова за прошедшее время, только иногда нашёптывал что-то на ухо Морал. Конференция длилась уже около полутора часов, а впереди ещё оставался последний пункт под названием «пространственные аномалии». Трудная тема, ничего не скажешь. Если слова в защиту данной теории найти ещё можно, то как опровергнуть её, не знаю. Ладно, у ребят ведь было время подготовиться, поэтому молчать они точно не будут. Больше всех, смотрю, готовился Фрайс — даже причесаться, бедный, не успел. Его, если честно, я услышать уже и не надеюсь.
— Некоторые учёные считают, что жизнь обусловлена не только биохимическими процессами, но и особыми волновыми явлениями на молекулярном уровне, — начала участница уайтеровской команды. — Эти волны есть ни что иное, как аура. Рассмотрим понятие самой ауры. Данный информационный элемент мироздания способен оказывать влияние на материю и энергию, которые являются пространственными аномалиями. Система «Материя — Энергия — Аура» стремится к постоянному расширению, усложнению структурной организации, а аура, как управляющий элемент системы, стремится к созданию разума. В своём стремлении к усложнению жизненных форм аура просчитывает на несколько шагов вперёд перспективы каждого вида. Бесперспективным она позволяет вымирать, а перспективных, наоборот, подталкивает к изменениям в заданном направлении.
— Важным доводом обозначенной теории, позволяющим ей место быть, является то, что идеальное пространство не содержит ни материи, ни энергии, а состоит из проточастиц, находящихся в равновесном состоянии, и только его нарушение ведёт к возникновению элементарных частиц. Но что может нарушить их равновесие? Ничего, если не предположить существование иной субстанции, которая способна направлять процессы мироздания. Данный элемент мы и называем аурой.
— Также каждому известно — все предметы, растения, животные и даже человек имеют свою собственную ауру, что доказывает общность её происхождения и высокую значимость в эволюции человека, — заключил ещё один участник уайтеровской команды.