Я просидела не менее часа, когда услышала шаги со стороны входа. До основной репетиции оставалось два часа. Этого времени было предостаточно.
— Давно здесь? — спросил Фрайс, подходя ко мне. На нём была чёрная рубашка с короткими рукавами и брюки, разумеется, того же цвета.
— Только пришла, — проговорила я, вставая со зрительских мест.
«Вот прям только-только», — мысленно усмехнулась я. По его лицу стало ясно, что он не особо мне поверил.
— Тренировалась сама? — спросил блэкер, выходя на танцплощадку.
— Немного, — бросила я и вновь мысленно рассмеялась, вспомнив, как весь вчерашний день надоедала Аллену с просьбами потанцевать со мной. Хотя большой помощи я от него не получила: танцует он не лучше роботехника.
Я встала в исходную позицию и сразу почувствовала, как рука блэкера аккуратно и немного неуверенно опустилась на мою талию. Сердце стукнуло чуть сильнее, но я тут же постаралась отогнать ненужные мысли в сторону.
— Без музыки? — спросила я, поведя головой назад.
— Придётся, — ответил он и сделал шаг в сторону, начиная танец.
Моя нога скользнула следом и слегка стукнулась о его. Напарник развернул меня и мы оказались лицом друг к другу, но ничем, кроме рук, больше не соприкасались. В голове у меня заиграла собственная музыка, и я начала считать, чтобы не сбиться с ритма. Напарник повёл меня в танце, точно соответствуя счёту в моей голове. На необходимом моменте он немного отдалился и покружил меня два раза, после чего приблизил обратно к себе и снова повёл шаг. Видимо, я немного поспешила с ритмом, поэтому слегка ступила ему на ногу. Он почувствовал мою ошибку, но не остановился. Ухватив за талию, Леон легко подбросил меня вверх, а затем, поймав, опустил обратно, вновь прижимая к себе (на этот раз чуть ближе). Почему-то на данном танцевальном движении я всегда вспоминала, как он помог Мэрэдит перепрыгнуть через борт на катке, подхватив её за талию. Тогда я ещё подумала: какого это — ощущать на себе силу мужских рук? Вот и узнала. Дай я сейчас волю своим чувствам, взлетала бы от счастья ещё выше, чем он меня подбрасывал.
Отвлёкшись на собственные мысли, я опять наступила напарнику на ногу. На этот раз он остановился, но из рук не выпустил.
— Прости, — смутилась я.
— Не отрывай ноги высоко от пола, — проговорил он, глядя мне в глаза. — Ты должна как бы скользить. — Затем улыбнулся и добавил: — Ты же катаешься на коньках, значит, умеешь.
— Умею неплохо падать, — усмехнулась я.
— Падай, я поймаю. — На этих словах он подмигнул, и странное тепло начало разливаться по моему телу.
Мы продолжили с того момента, на котором остановились, а затем начали сначала. Потом ещё раз, и ещё, с каждым танцем оказываясь всё ближе друг к другу. В итоге, на последнем прогоне мы соприкасались далеко не только руками, отчего я напрочь позабыла данное себе обещание — не поддаваться чувствам. Казалось, что сердце совсем растаяло в груди. На удивление, оно билось совершенно спокойно, даже чересчур спокойно, словно растворилось в блаженстве малознакомых, но приятных ощущений.
Когда мы закончили, до основной репетиции оставалось ещё около получаса. Кроме нас в зале по-прежнему никого не было.
— Ты занимался пар-танцами? — спросила я, присаживаюсь на зрительские места.
— Да, — кивнул он головой, опускаясь на сиденье рядом. — Заметно?
— Очень даже, — улыбнулась я.
— Года три на них ходил, — без должного энтузиазма осведомил Леон и, усаживаясь поудобнее, упёрся локтями на колени.
— Ого, а меня даже на десять занятий не хватило, — усмехнулась я собственной выдержке.
— А на что хватило дольше? — улыбнувшись, спросил Леон.
— Ни на что, если честно, — рассмеялась я, после чего добавила: — Ну, только на сонатор.
— Серьёзно? Играешь на сонаторе? — удивлённо проговорил мой напарник.
— Да, очень люблю классику. Музыка Бетховена, Вивальди, Паганини — она бессмертна.