Я вошла в спальную комнату, где оказалось попросторней. Низкая широкая кровать с двумя отходящими от неё тумбами белоснежного цвета стояла с левой стороны комнаты, полностью загораживая своей спинкой низ стены. С правой стороны стоял стеклянный столик с белыми ножками, около которого расположилось одно единственное кресло, не имеющее спинки. Тут же на стене распознавались дверцы гардеробного отсека. В комнате царил полнейший порядок, только на столе стояла одна единственная кружка, и, судя по тому, что она была наполнена до краёв какой-то жидкостью, к ней даже не притрагивались.
Противоположная от меня стена была полностью закрыта портьерой алого цвета. По команде Леона она медленно начала отъезжать в сторону, открывая отражающее комнату стекло.
— Окно выходит на восточную сторону, поэтому в безоблачное утро комнату ярко заливает солнце, — проговорил он, пресекая спальню и подходя к стеклянной двери ведущей на балкон.
— Здорово, — восхитилась я, неторопливо следуя за ним.
— Глорен, свет, — отдал блэкер последнее приказание и, повернувшись ко мне, шепнул: — Закрой глаза.
Я повиновалась, и тут же (в который раз за сегодняшний вечер) почувствовала аккуратное прикосновение к своей руке, заставляющее пробежаться лёгкую дрожь по всему моему и без того трепещущему телу. Леон потянул меня вперёд, и я сделала вслед несколько медленных неуверенных шагов. Послышалась отъезжающая дверь террасы, и сразу же я ощутила, как порыв воздуха ворвался в комнату и своим дуновением заставил каждый волосок на моём теле вздрогнуть.
Я сделала ещё шаг, и уже не лёгкий порыв, а целая буря воздушных колебаний налетела на меня, перехватив неровное дыхание. Ветер… самый что ни на есть настоящий. Такой беспокойный и вечно воющий от своего беспокойства. Влекомая тягой руки Леона, я сделала ещё шаг. Тело начало окутывать приятным холодом. Он словно проникал сквозь кожу глубже и глубже, нарушая спокойствие блуждающей по организму крови, которая, глотнув настоящего воздуха, с бьющей пульсацией затронула даже самые отдалённые от сердца уголки.
Я постаралась прислушаться к звукам вокруг. Тишина… Но я оказалась права — у природной тишины есть свой голос. Словно весь мир дышит вокруг тебя, и ты ощущаешь на себе его неровное дыхание с очередным воздушным порывом.
— Открывай, — произнёс Леон, и тут же его слова подхватил ветер, унося отзвуком куда-то вдаль.
Я открыла глаза: тускло переливающееся покрытие террасы обрывалось впереди, метра через два, стеклянными перилами, а за ними…
Поблёскивающий в лунном свете океан гудел от своего безмолвия, сливаясь, словно на другом конце планеты, с безграничным небом над головой. Луна, точно око самой Земли, повисла высоко в воздухе, рассеивая вокруг себя тусклый белый свет. А Звёзды… Они расплывчато меркли, стоило отвести от них взгляд, но резко зажигались вновь, когда я в очередной раз направляла на них свои восхищённые и неверующие в эту красоту глаза.
Я наконец сделала восторженный выдох, а затем жадно вдохнула солоноватый воздух, до отказа наполнив лёгкие его вкусом. Тело не ощущало никакой скованности или давления стен — оно словно воспарило, не подчиняясь больше силе притяжения.
То ли от переизбытка кислорода, то ли от такого неиссякаемого свободного пространства вокруг, голова попросту закружилась, и я, почувствовав, что теряю равновесие, ухватилась за рядом стоящего Леона.
— Ты чего? — волнительно спросил он, подхватывая меня.
Я только покрутила головой, не в силах выдавить из себя ни слова. Прикрыв ненадолго глаза, я подождала, пока моя устойчивость придёт в норму, затем снова окунула взгляд в небесное пространство, тем временем как Леон осторожно выпустил меня из рук.
— Потрясающе, — тихо проговорила я, боясь нарушить молчание вокруг.
Звёзды перед глазами начали медленно расплываться, и я сильно сомкнула глаза, отчего горячая слеза обожгла щёку.
Леон сделал несколько шагов вперёд, подходя к перилам.
— Иди сюда, — проговорил он, оборачиваясь ко мне.
Я перевела взгляд на его лицо, освещённое луной, и, будто под гипнозом зелёных глаз, сделала несколько шагов ближе к нему.
Когда я опустила руки на перила балкона, меня вновь накрыло лёгкое головокружение от вида Пирамиды под ногами и от высоты, на которой мы, оказывается, находились. Некоторые окна под низом горели, рассеивая в темноте снаружи мутный свет.