Он остановился совсем рядом, но медлил.
— Ты уверена? — спросил блэкер.
Я, немного подумав, кивнула, но почти сразу же помотала головой из стороны в сторону, забрав назад своё согласие.
— В чём я должна быть уверена? В своём желании или в правильности этого желания? — Вопрос был риторическим, поэтому я продолжила: — Я не знаю, как правильно. Впервые в жизни не знаю, как правильно. Но я не желаю сейчас задумываться над этим вопросом и искать на него ответ. Я не хочу тратить на это время. Ни на что лишнее я больше не хочу тратить время! Его и так слишком много потеряно. Я не знаю, что случится завтра, и тем более не могу быть уверена в послезавтрашнем дне. Но я знаю, что́ может случиться сегодня, сейчас, и я не хочу откладывать это до неизвестных времён. — На этих словах я повернулась лицом к блэкеру — он внимательно смотрел на меня.
Когда я закончила говорить, Леон одним маленьким шагом преодолел то короткое расстояние, что разделяло нас и накрыл мои губы ещё одним поцелуем. Как всегда нежным, но в то же время страстным. Его рука уверенно скользнула под серую кофту и, коснувшись оголённой кожи, пустила в моё тело лёгкий разряд тока. Он прижал меня к себе так близко, что даже через одежду я чувствовала каждый мужественный изгиб его тела. Но одежда не препятствовала нам долго. Он потянул мою кофту вверх и, оторвавшись от губ всего на секунду, стянул её с меня. Серый предмет облачения полетел в сторону вместе со своим грэйеровским статусом, который в данный момент не имел абсолютно никакого значения. Теперь уже я запустила свою руку под его майку и сразу же почувствовала, как напрягся его пресс от прикосновения моих холодных пальцев. Он хрипло выдохнул, а затем начал спускаться губами ниже, к шее, к пульсирующей в блаженстве артерии. Дрожь в моём теле постепенно стала сменяться жаром, словно внутри меня разгорался огонь, подпитываемый пламенными чувствами. Моя свободная рука обвила его шею тугим кольцом, а его грубые, но в то же время ласковые ладони плавно скользили по моей спине. Леон отклонял меня всё сильнее назад, спускаясь от шеи к груди, которую прикрывал лишь тонкий предмет нижнего белья. Моя рука, что властвовала над его прессом под чёрной майкой, выскользнула наружу и тоже обхватила его за шею, крепче прижимая к нему моё тело. Я почти повисла на Леоне, а он, сцепив руки на талии, легко подхватил меня и сделал те несколько шагов, что отделяли нас от кровати.
Блэкер опустил меня на постель, и тут же его чёрная майка полетела в сторону, обнажив мужественный и гладкий торс, лоснящийся в лунном свете. Вопреки ожиданиям, Леон проигнорировал негласный зов моих жаждущих поцелуя губ и припал к трепетно вздымающейся груди, спускаясь ниже, к животу, где порхали чьи-то беспокойные крылышки. Его рука опустилась мне на бедро и, даже не дав вдоволь насладиться прикосновением в непривычном месте, скользнула куда-то вниз, утягивая за собой следующий предмет одежды. Два — один, нечестно. Как только лосины полетели на пол, мои пальцы потянулись к застёжке на его ремне. К сожалению, система её открывания оказалась сейчас для моего расплавившегося ума слишком сложной, поэтому пришлось прибегнуть к помощи владельца. Он с лёгкостью расстегнул ремень, и волна небывалого возбуждения пробежалась по моему телу, оставив в напряжении самую эрогенную зону. Такой тяги и влечения мне никогда прежде испытывать не приходилось, и ни в одних своих мыслях я не могла представить нечто подобное. Каждая клеточка раскалённого и дрожащего тела хотела раствориться в нём, сливаясь воедино. Каждый беспокойный нерв пускал в мозг импульс за импульсом, приумножая мою чувствительность и затуманивая разум, окуная в забвение.
Я совершенно не помню, как с меня слетели последние две вещи, скрывающие самое сокровенное. Леон делал всё умело и уверенно, что бесспорно гасило моё неистовое волнение, позволяя раствориться в собственных ощущениях.
Что было дальше? Не помню, не знаю. Это было не здесь и не сейчас, это было или не было — я ничего не знаю… Меня словно не существовало в тот момент времени. Не существовало отдельно от него. Я перестала владеть собственным телом — оно не слушалось моих команд. Зато я точно знаю, кто принял над ним контроль — я это чувствовала. Пусть поначалу было больно, но мимолётная боль не имела никакого значения. Ничего не имело больше значения. На всём белом свете остались только он, я и притяжение между нами, которого не могла разорвать ни единая сила мира.