я тяжкая ноша, заставляя уж под собою шататься. С горечью сознавал я себя не хозяином мира, как когда-то, а всеобщим рабом, нерадивым и неумелым, жалким, хнычущим Атлантом, живою подпоркою. Я давно не был счастлив и не мог быть счастлив, потому что заслуживал суда и справедливой расправы. Усталость лишала сил, я чувствовал, как равнодушие овладевает много, мало-помалу становясь главным качеством остывающей души. А затем, г-н Аусель, произошло нечто чудовищное. Я увидел сон: в неких джунглях мы с какими-то товарищами ищем древнюю Книгу. Вся мудрость мира заключена в ней, для спасения мира должна она быть найдена, а находка сохранена в тайне. Мы нашли ее. Оплетенная корнями вывернутого бурей огромного дерева, она была как новенькая, в переплете с застежками. Поверх переплета блестело тоненькое гладкое золотое кольцо. Чтобы оно не потерялось, я надел его на палец, раскрыл книгу и увидел, что не пострадали и листы. Книга не была написана ни буквами, ни иероглифами: рисунок за рисунком сменялись на листах, легко и радостно было понимать простой их смысл. Я сумел только до середины просмотреть Книгу, когда на поляне появилась женщина. Расслабленное тощее тело, облаченное в какой-то белый балахон, измятый и нечистый, двигалось будто бы помимо желания владелицы, подталкиваемое невидимой силою. Нелепо, угловато дергаясь, она подошла и упала без сил возле Книги! А мы должны были уйти, оставив здесь Книгу на время, чтобы после за нею вернуться. Рисковать Книгою нам не было дозволено и даже преступление ради Книги почиталось бы благим делом, не требующим прощения. Но я сказал своим товарищам: - Какой вред Книге способно причинить это жалкое существо? Оставим ее! И они со мною согласились. И, вернувшись, мы не нашли уже Книги. Только та женщина, неподвижная и безгласная, лежала посреди поляны. Я схватил ее за плечи, спрашивал, спрашивал, но пусты, бессмысленны были ее глаза, говорившие лишь о том, что ответа дожидаться бесполезно. И мы ушли, но вскоре я заметил, что никто не в состоянии ответить отказом ни на одну мою просьбу; каждый становился необыкновенно добр в моем присутствии. И я догадался, что разгадка в кольце! Я был снова счастлив, г-н Аусель, в этом сне, как в свои давние лучшие дни. Я пользовался этим даром со щедростью и полагал, что дарю людям счастье, они ведь становились добры и друг с другом! Это было прекрасно! Но опять - до поры. Прелестная женщина согласилась выйти замуж за ненавистного ей дрянного человека - сделалась так добра, к несчастью всей дальнейшей жизни. Надзиратели по доброй воле выпустили из тюрьмы потрошителя: наученный не попадаться, он вскоре опять принялся за свое ремесло-Дар оказался преждевременным. Должно быть, он предназначался тому, кто узнает Книгу до конца, но не было еще такою человека. Сняв кольцо, я бросил его в воду. Проснулся я с думою об избавлении. И вот тут, это и случилось!.. Я весьма заботился о том, чтобы не выделяться из толпы, и Вы г-н Аусель, встречали меня не раз - и, конечно же, не запомнили. Теперь иве, сидящему в кресле, причиняло неловкость что-то непривычное: это была огромная, во всю грудь, пышная седая борода! Жизнь моя окончена, остаток ее посвящу заботе об освобождении. Если я не мог жить как все, то хочу, по крайней мере, умереть по-человечески - не как крыса в этом проклятом подземелье! Да, конечно, я могу покидать его когда вздумается и даже сейчас нахожусь не там: я давно облюбовал достойное убежище на воле и намерен, освободившись, провести в нем остаток своих дней. Моя комната тиха и уютна, окно открыто в парк, я слышу крики птиц и шелест листвы, различаю запахи подступающей осени. За обыкновенном столом я пишу Вам письмо, которое будет отправлено по почте Вот она, жизнь, какая мне по сердцу! Никому из окружающих не закрадывается в голову малейшего подозрения, даже мой обычай держать дверь всегда на запоре объясняют старческой причудой. Но, г-н Аусель, стоит уснуть или крепко задуматься - и Вы догадываетесь, что происходит. А ведь с каждым днем мне труднее передвигаться и процедура возвращения, все же требующая усилий, кажется ужаснее и отвратительнее. Пуще всего боюсь, что когда-нибудь не смогу этого сделать. Попыток избавления предпринято было немало, ни одна не оказалась удачна: ведь действовал я наугад, не имея доныне объяснения чудовищной своей судьбе. Возможно, что я не оказался достаточно настойчив, когда еще хватало сил, что существовал более достойный выход, чем свалить ношу на чужие плечи. Поздно пришедшая догадка обличает вновь мою несостоятельность, однако и каяться поздно! Впрочем, это было затеяно поначалу лишь в виде опыта. Я однажды предположил, что недоступное мне может сделаться доступным для других, не подвластных никаким зарокам. Честный нотариус получил известные Вам указания, которые весьма его удивили: я готов был на любые условия, ничуть не веря в успех, проявил крайнюю неосторожность. Как был я поражен, узнав, что и нотариус, и все им приглашенные нашли без труда дорогу в покинутый, забытый миром городок, сознаюсь, это повергло меня даже в трепет. На мое счастье, среди вас не нашлось человека с воображением, никто, как догадываюсь, не проник в истинный смысл предложенных условий, а потому все требования, включая даже Ваши, г-н Аусель, оказались далеко не чрезмерны! Они могли быть любыми - и были бы все непременно исполнены, как исполняются в свой срок без остатка уже высказанные пожелания, за исключением тех, которые вступают в несовместимое противоречие, - тут дело решается в пользу того, кто высказался первым. Своими руками вы изготовили себе судьбу, таково было ваше право, такова цена моей свободы. Нет смысла спрашивать у меня, как и когда сбудется все занесенное на скрижали г-на Когля, я не могу этою знать и не смею вступать в дальнейшие разъяснения: мы касаемся опасной темы. Для себя я хотел немного: лишь надеялся, что, когда городок будет вновь населен, кто-то пойдет опять прогуляться по лесу, кто-то откроет дверь... Но сразу вспоминается сказка о перевозчике. Случались минуты уныния, я все же, г-н Аусель, сознательно я никогда и никому подобной участи не пожелал! Может быть, в Вашей власти ускорить события. Может быть, зная об опасности, позаботясь о том, чтоб не подвергнуть ей ни себя, ни другого несведущего, Вы захотите отворить дверь темницы. Тогда, прошу Вас, будьте осмотрительны! Поиски следует вести в ближайшей окрестности, самое большее, в двух часах ходьбы, в направлении примерно к югу или юго-востоку от окраины. Ничего не могу добавить к описанию дома, из которого вышел на эту прогулку, да и цел ли он нынче! Сад, должно быть, заглох окончательно, изгородь и сарай превратились в труху, однако никуда не мог подеваться небольшой холм посреди леса, ничего не сделалось каменной стене под его травянистым покровом и бронзовой двери. Это единственный способ нам увидеться, о котором могу Вас даже умолять. Ни при каких обстоятельствах не измышляйте другого: без того достаточно людей, по моей вине страдающих, а наказание было бы тяжким буду ли я в силах Вас спасти? Остерегайтесь! Благодарю Вас заранее. Подписи не было. - "Кто-то стоит у штурвала"! - проговорил после долгой паузы Рей, с печальной иронией передразнив патера. - У штурвала! - буркнул Биллендон, перебирая и рассматривая листки почтовой бумаги, исписанные четким, каллиграфическим почерком - позабытым "рондо". - Знаете, что я на вашем месте бы сделал? - Догадываюсь, - суховато отвечал г-н Аусель. - Но я не настолько недоверчив - я просто искал, и искал добросовестно, всеми средствами вплоть до аэрофотосъемки. Консультации с геологами, археологами, геофизические приборы... - Он махнул рукой.. - И ничего, за все эти годы ничего ровно!.. Мае тоже приходило в голову, господин Биллендон.., но не то, что вам: я думал иной раз - не ошибся ли он? Та ли эта местность? Тот ли город?.. - ..тот ли это дом, из которого он вышел? - закончил за него Биллендон. - Значит, неспроста вы все принюхивались! Тот, господин Аусель, зря сомневаетесь. Штофные обои - они: были, остатки я ободрал вместе со штукатуркой, паучья тут тоже было - страх!.. Можем вам показать еще фокус. Рей!.. Рей вскочил и направился к зеркалу, но Даугенталь остановил его жестом, протянул руку... Ее невидимое продолжение заставило дрогнуть и медленно отвориться массивную раму. Даже зная, в чем дело наблюдать это было все-таки чуть страшновато! Г-н Аусель кинулся к открывшейся арке. - Поле, - хмуро произнес Даугенталь - другого качества. - Он опустил руку. - Ну, кто хочет взять весло? - Шутка - если это была шутка прозвучала нерадостно. Шаги г-на Ауселя затихли в глубине арки, на лестница Слышно стало, как он чиркает там зажигалкой. - Иероглифика?.. - донеслось бормотание. - Но послушайте!.. Или это та самая дверь, или... Но я не могу ее открыть! - Спускайтесь, профессор, - сказал Даугенталь. - Осторожней, там круто!.. Что пришло в вашу умную голову? - Улетучилось и то, что было, - признался г-н Аусель, щурясь на свет и пошатываясь. - Биллендон, не найдется глотка?., нет, не надо! Неизвестная система письма. Думаю, система фонетическая, но знаки происходят от иероглифов - не египетских и не китайских. Узор - своего рода стенография, традиционный изобразительный стиль.., только на это нужна не одна тысяча лет развития! С чем мы имеем дело, господа? Как она отворяется? - Никак, - ответил Рей, - но если сумеете... - Что? - перебил Биллендон. - Так ты думаешь.. - Он чуть не заикался от волнения. - Дверь-то тут при чем? Думаешь, господин Аусель в той стороне не искал? Какая разница?.. - Помолчите, не тревожьте свою совести, - сказал Даугенталь - на редкость мягко. - Никто Не виноват. Так надо: плод поспел и скоро упадет. Кто хочет взять весло? - Мы слишком много рассуждаем и ничего не делаем, - проговорил г-н Аусель в нетерпении, - Если он там... - г-н Аусель указывал на дверь. - ..то вы ничего не сумеете сделать, - закончил за него Даугенталь, да он и не там - не по ту сторону двери. Все в изумлении умолкли. - Храм Януса, вы говорили? - продолжал в тишине Даугенталь, обводя помещение взглядом. - Храм Януса, профессор, был копия этого храма, фальшивка... Он не работал. Этот работает, - он тоже указал на дверь, - и будет работать, пока не... Гм... - Вот как? - воспользовался паузой г-н Аусель. - Значит, я не слишком ошибался! - Он даже чуть порозовел от удовольствия. - Но ведь это только остатки здания! - Ничего не значите сказал Даугенталь, - все пустяки.,. Это машина. Нет машины древней и надежнее, можете даже взорвать, но... - Простите, дружище! Янус - двуликий бог, один из ликов его глядит в прошлое, другой... Господи, так что же выходит-то у рас, Даугенталь? Машина!.. Машина... - язык его не слушался. - Нет, - сказал Даугенталь невозмутимо, - не машина времени, хотя насчет эффекта этого Р, ван Винкля вы молодец: догадались... А это, можете считать, автоматический экзаменатор. Помните, я провалился у вас на истории искусств? Так-перетак, теперь, думаю, все провалимся! Справку о Болезни не примут, экзамен не будет отложен! Профессор Аусель, вставайте: профессор Космос хочет задать вам вопрос!.. Садитесь, очень плохо, приходите опять через сто, через двести, через триста лег! Но и это еще не все, что машина умеет. - Какой-то кошмар... - прошептал г-н Аусель. - Ха-ха, не беспокойтесь, вам не дадут весла: вы психопат и алкоголик. Нет, необходим нормальный Зрелый человеческий экземпляр, а норма - большая редкость, годится, может быть, один человек на планете думаю, что так и есть, и, судя по всему, он готов.., почти готов это сделать!.. - Где найти его, как узнать?.. - Дожидаться, - отвечал Даугенталь преспокойно. - бы еще не все нам рассказали, профессор Аусель. - Да, - сказал г-н Аусель после минутного колебания, и признаюсь во всем!.. Видите ли, в конце концов я все же усомнился, заподозрил мистификацию и... - остальное он проговорил с отвращением, медленно присоединяв слово к слову, - нанял сыщика, чтобы проследить за нотариусом и установить местонахождение Клиента... - Ого! - воскликнул Биллендон. - И что ваш сыщик?.. - Понятия не имею ни о чем, кроме того, что заплатил ему вперед... Я ничего ему не открывал, он должен рыл проследить все контакты - любые... - Но донесения поступали? - Господин Биллендон, - г-н Аусель это произнес не без торжественности, - я в тот самый день запил и провел это время в абсолютном беспамятстве! - Вам повезло, - сказал Даугенталь. - Но правильнее, вас спасли. - Так-так-так!.. - сказал Биллендон, скребя в затылке. - Перета!.. Реванула синена, странным образом - дважды. Из прихожей послышались шаги: Молодой человек возвращался после того, как увидел, что в окнах Дамы, трижды мигнув, погас свет. - Вот еще случай!.. - Сказал Биллендон. - Эй, зайдите-ка сюда! позвал он гостя, и тот появился в дверях.