Глава 5: Цена одного слова
Катя смотрела, как сгибается под ударами спина Руслана, и молча плакала. Слезы текли по её щекам горячими ручьями, но звука не было — только беззвучная паника, застрявшая в горле комом. Её руки онемели в железной хватке державших её парней.
Внезапно избиение прекратилось. Руслана с силой поставили на колени. Тот самый громила, что руководил расправой, присел перед ним, чтобы быть на уровне его глаз. Его дыхание было тяжелым и пахло перегаром.
«Думаю, мы можем одолжить твою девчонку. Тебе все равно не жалко же?» — его слова, тихие и насквозь фальшивые, врезались в сознание Руслана острее любого удара.
Руслан поднял голову. Его голубо-зеленые глаза, обычно такие мягкие, теперь были затуманены болью и унижением. В них стояла влага — горькая, соленая влага собственной слабости. Он чувствовал, как по его разбитому лицу течет что-то теплое и липкое.
«Н…нет», — выдохнул он. И в этом сдавленном звуке вдруг прорвалась неожиданная, хлипкая, но твердая уверенность.
Громила медленно перевел взгляд на его лицо, его губы растянулись в ухмылке.
«Че ты сказал? Да ты на себя посмотри, позорище. Даже девушку не можешь защитить».
Он не стал ждать ответа. Кулак, короткий и жесткий, со свистом врезался Руслану в челюсть. Раздался глухой щелчок, но кость, к счастью, не сломалась. От боли в глазах потемнело.
Хватка ослабла, и Руслан рухнул вперед, упав на руки. Он тяжело дышал, сплевывая на асфальт алую слюну с примесью крови, стекавшей с поврежденных задних зубов.
Парни втроем стояли над ним, как над поверженным зверем, и смеялись — хрипло, безрассудно. И тогда началось самое страшное. В ход пошли ноги. Тяжелые ботинки со всей силой впивались в его ребра, в живот, в спину. Он пытался свернуться калачиком, но один из ударов пришелся по лицу — он почувствовал, как губа разрывается, а нос наполняется теплой кровью. Его тело стало одним сплошным комом боли.
Через несколько вечностей, показавшихся одним мгновением, пинки прекратились. Сквозь туман в сознании он услышал приглушенные крики Кати.
«Отстаньте! Руслан! Помогите!»
Он заставил себя приподняться на локте, его распухшие глаза едва могли разглядеть, как трое из парней, смеясь и толкаясь, потащили её с собой, уходя в темноту двора. Она билась в их руках, её рыдания разрывали ночную тишину. Но им было всё равно.
Руслан лежал в луже собственной крови, беспомощный, разбитый, униженный. И самый страшный звук — это не его собственный стон, а затихающие вдали крики Кати, которые он был не в силах остановить.
Глава 6: Последняя надежда
Спустя час лежки на холодном асфальте, Руслан заставил себя подняться. Каждая мышца кричала от боли, каждый вздох отдавался огнём в рёбрах. В голове стучало только одно: «Катя… Катя…» Осознание собственного бессилия душило сильнее любых рук. И в этом мраке оставался один-единственный проблеск — Ваня. Последняя надежда, пусть и шаткая, как прошлая их дружба.
Дорога пешком до Ваниной квартиры заняла два часа. Два часа мучительного шага, когда ноги подкашивались, а видения избиения и уводимой Кати пронзали мозг снова и снова. Он дошёл, почти не помня как. Опираясь о косяк, он начал долбить кулаком в дверь, уже не чувствуя ударов.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Ваня, сонный и злой, в одной майке и боксёрах.
«Ты че?! Вообще попупатал?!» — его гнев сменился шоком, когда Руслан просто ввалился внутрь, без сил рухнув на него.
Ваня приподнял его, оттолкнул, чтобы лучше разглядеть, и ахнул. Перед ним был не Руслан, а его окровавленная, опухшая тень.
«Это кто так с тобой? Че, зал вообще не помог?» — в его голосе прорвалось что-то кроме раздражения — неподдельное изумление. Он затащил друга в квартиру, уложил на диван, вернулся с аптечкой.
Но Руслан был уже в отключке. Боль взяла своё. Он отрубился, провалившись в тяжёлый, беспокойный сон. Ваня не ушёл. Он сидел рядом всю ночь, молча обрабатывая ссадины, прикладывая холод к гематомам. В свете настольной лампы его самовлюблённое лицо впервые за долгое время выражало не презрение, а сосредоточенную, почти братскую озабоченность.
На утро Руслан проснулся от кошмара. Он дёрнулся и вскочил с дивана, дикая боль пронзила всё тело.
«Я спал? Нет, нет, так нельзя было!» — он засуетился, глаза бегали по комнате в панике.