сказал он, - Знаете, треть зимних пальто и половина теплых стеганых одеял
на этом континенте набита ватой, выращенной здесь. Зато вынуждены ввозить
керамику. У нас совершенно нет пригодной для нее глины!
Один из всадников что-то сказал ближним и поехал к замку. Барон
отодвинул рукав полицейского мундира, сказал в коммуникатор:
- Это я, Хвалл. Кажется, у нас сегодня день посещений. Пожалуйста
встреть миледи Энотикину внизу. Она как раз подъезжает к крыльцу.
- Да, милорд, уже иду, - донесся бесстрастный голос слуги, -
Проводить ли ее к вам?
- Разумеется. Да, и распорядись приготовить ее комнаты, если она у
нас заночует либо захочет отдохнуть.
- Уже сделано, милорд, - донеслось до Барбары. Барон тряхнул рукой,
закрывая коммуникатор.
- Значит, приехала Энотикина, - задумчиво сказал он.
Караван внизу все втягивался в ворота, постепенно исчезая в здании.
- Торговля, ремесла, - обобщила Барбара, - Вам досталось неплохое
место.
- Досталось? - саркастически повторил собеседник, - Это все сделано
на месте полудикой деревни горцев и развалин, к которым и прислониться-то
без опасности для жизни и костюма было нельзя. Наши люди десять дет тяжко
трудились от темна до темна, чтобы все стало таким, каким вы видите. Знаете
ли, какие здесь холода? Огонь в камине мерзнет! У нас в летнюю-то ночь
человек может насмерть замерзнуть, - Барон вздохнул, покачал головой, -
Впрочем, что это я? Сам не без греха. Однажды позавидовал одному человеку,
а тот почти так же возмущенно сказал, что райские пейзажи вокруг - плод
адски тяжелой многолетней работы. Наверное, такое и райские кущи сильно
обесценит. Зато у нас теперь все живут в теплых, идеально подходящих к
суровому климату домах, едят мясо каждый день и ругают своего доброго, но
непрактичного барона. А раньше тряслись от холода и страха в ветхих хижинах
и ели кашу-затируху, приправленную сушеными листьями херши. И молчали.
Двери распахнулись, в них быстро вошла смуглолицая черноволосая
черноглазая дама средних лет, небрежно кивнула Барбаре и звонко расцеловала
барона:
- Рик Хаш, гром и молния! Сколько мы не виделись?
- Четыре с половиной зимы, Энни, - барон мягко обнял ее и чуть
отстранил от себя, рассматривая, - Все такая же.
- Если бы, дорогой. Мы все стареем, один ты как был упругий и
румяный, так и остался, - вздохнула дама, - Я погощу у тебя день или два,
хорошо?
- Гости, сколько захочешь, - он пожал плечами, - Позволь
познакомить тебя с Барбарой Юкке, она пилот и гостит здесь, пока решается
ее дело. Барбара, это миледи Энотикина, одна из вождей кочевников шарани.
- Как поживает твоя Ди? - улыбнулась Энотикина, - Не растолстела?
- Поживает прекрасно, - кивнул барон, - Ударилась в науки, защитила
магистерскую диссертацию по механике в нашем университете.
Засмеялся, отмахнулся:
- Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы с тоски не
вешалось.
Пискнул коммуникатор, голос Хвалла сообщил:
- Милорд, комнаты для дам готовы. Не желаете ли переодеться к обеду?
- Хорошее предложение, - кивнула Энотикина, - И очень вовремя.
- Спасибо, мы сейчас спустимся, - сказал в коммуникатор барон.
042 Hex. RET (Вернутся назад)
...Он вышел из призрачного столба в Сибири, недалеко от
желездорожного вокзала в Чите. Он выбрал этот город, не без основания
считая, что все засвеченные места до сих пор отслеживаются глобалом и его
головорезами, а в Чите Ежи никогда до этого не был.
- Я ненадолго, - оправдываясь прошептал он сам себе, проверяя
настройку психополя. Все было в порядке, умеренно потрепанный рабочий
костюм от Дизеля никто не принял бы за инопланетный, как и соплеменный
баул. В принципе, психополе можно было отключить, но Ежи был готов в любое
время активировать "замороженный" вход в Сеть. Это было его последнее
достижение - как бы работающий, но неактивный и совершенно незаметный
терминал Сети постоянно находился ровно в полуметре перед ним. Стоило
активировать, шагнуть - и ку-ку, секьюрити!
Закончив проверку, огляделся. Земля. Россия. Задворки вокзала.
Лето, вечер, вонючие мусорные контейнеры, тощий породистый ротвейлер с
опаской поглядывает из-за мятого бака. Пока еще с ошейником. Значит сбежал
или потерялся совсем недавно.
- Привет, эхао, - сказал ему Ежи.
- Ты говоришь? - недоверчиво спросил ротвейлер.
- Говорю, эхао. Ты голоден? Чем я могу тебе помочь?
- Хочу есть. Но боюсь.
- Меня?
- Да.
- Не стоит. Потерпи, я принесу еды, - предолжил Ежи, - Подождешь?
- Да, - Пес был немногословен, - Скажи, это вокодер?
- Вокодер? Нет, это другой прибор. Лучше, - растерялся Ежи, -
Откуда ты знаешь про вокодеры?!
- Один москвич рассказывал. Там кое у кого уже появились. От тебя
скверно пахнет. Чужим. Так ты идешь за едой?
- Значит, межвидовой контакт уже состоялся, - задумчиво сказал Ежи,
- Да, я сейчас приду. Я возьму еду в буфете. Тебе все равно что или что-то
конкретное?
- Десяток "горячих собак" без чили, - неуверенно сказал ротвейлер.
Ежи кивнул и вышел за угол. Буфет в подуподвале работал, и за
непривычные, новые купюры ему спокойно сунули в бумажный пакет десяток
сосисок в тесте. Выпив залпом стакан жидкого кофе, поспешил к ротвейлеру.
Тот высунул морду из-за того же бака:
- Кидай сюда, я разберусь.
Пакет плавно шмякнулся возле морды.
- Вопрос, - попросил Ежи.
- Спрашивай.
- Ты потерялся?
- Можно сказать да, - в преобразованных психополем интонациях
голоса пса явно прозвучала ирония. Из ресторана доносился разухабистый
мотив, от помойки воняло. Джей вздохнул глубже. Да. И это - тоже Земля. Пес
жадно рвал сосиски в тесте, давился и кашлял.
Когда пес закончил есть, Ежи счел возможным заговорить:
- Эхао, значит, ты сейчас бездомный?
- Значит, да.
- Я тоже.
- Ты не бездомный. Ты чужой. Москвич про вас рассказывал.
- Потом ты мне про него расскажешь. Раз уж мы познакомились, то
меня зовут Ежи. А тебя?
- Ну, по документам я Хэнк. А на самом деле Ломаный Зуб.
- Ты все еще опасаешься меня?
- Нет.
- Вышел бы.
- Не могу.
- Ну... - Ежи замялся, - Тогда можно мне подойти так, чтобы
посмотреть на тебя?
- Какой смысл? - вопросом на вопрос устало ответил ротвейлер, - Ну
я калека. И? Что дальше?
В ресторане пьяные голоса затянули "Батьку Махно", отчего-то путая
слова: "Кр-расные с косами вдоль дорог стоят, это дело дохлых дьяволят!"
- Может быть, я смогу помочь, - предположил Ежи, трогаясь с места и
обходя вокруг баков.
- Что же, если тебе так любопытно, - буркнул пес, - В конце концов,
что я могу сделать?
Ломаный Зуб был когда-то отличным псом. То, что он выставлял из-за
бака, было худым, но нормальным, а вот парализованная задняя часть,
грязная, со стертой шерстью, с мухами на безобразных зловонных язвах - вот
это действительно было жутким.
- Да. Примечательное зрелище, - кивнул головой Ежи, - Может быть,
ты примешь от меня помощь?
- Какую?
- Я знаю одно место, где тебе помогут.
- Шприцом со снотворным? - горько спросил пес.
- Нет, Мы говорим на Истинном языке и я не лгу. Там тебя вылечат, -
уточнил Ежи, - Там очень хорошие врачи.
- Ну, может быть и так. Ну а тебе-то что за дело до меня?
- У меня был друг. Вашего вида, - сказал Ежи, - Он погиб, а я живу.
- И? Теперь ты вдруг почувствовал вину перед Народом? - интонации