Не в силах больше ждать, она открыла глаза и увидела Петраса, сидевшего на полу лицом к ней. Положив локти на разведенные колени, он улыбался своей щербатой улыбкой. Даже коричневые рабочие ботинки, которые он так любил, и те были на нем.
— Внешняя сторона крыльев Синего Морфо цвета электрик, яркого и насыщенного. Такую синеву невозможно даже вообразить, если никогда ее не видел. Но я люблю их не только за это. Есть и вторая причина, и она-то, я думаю, сможет тебе сейчас помочь.
* * *Оттого что фальшивый Броксимон ростом был от горшка два вершка, ему приходилось поднимать голову, чтобы заглянуть в витрину. Поэтому он первым увидел одну из трех больших синих бабочек, порхавших по пустому магазину Петраса Урбсиса. Потом откуда ни возьмись появилась вторая, за ней третья. Некоторое время он глядел на них с детским изумлением. Странно было видеть, как эти роскошные бабочки порхают по магазину, странно и неуместно. Особенно потому, что они то появлялись, то исчезали. Смотришь — они тут, а потом хоп! — и нету. А потом снова тут. И как это они умудряются, прямо на виду?
Он показал их Лени, но на нее это, кажется, не произвело впечатления. У нее было другое на уме. Сначала она заглянула в магазин и увидела Изабеллу, которая сидела в углу на корточках и возилась со старым телефоном. Когда она заглянула во второй раз, Изабелла сидела в той же позе и разговаривала с Петрасом Урбсисом.
— Почему в этом магазине синие бабочки?
Лени так напряженно старалась разглядеть, что еще происходит в «этом магазине», что еле слышно пробормотала: «Не знаю». Она не видела ничего, кроме Петраса и Изабеллы, которые сосредоточенно наблюдали за бабочками. При этом старик указывал на них обеими руками, точно что-то объяснял про них Изабелле.
Так оно и было. До того как Синие Морфо влетели в комнату, Петрас объяснял ей различия между мимикрией и камуфляжем в животном царстве. Изабелла сначала подумала, какое это отношение имеет к тому, что происходит сейчас с нами, но промолчала и продолжала слушать. Скоро она уже слушала с интересом, который перерос в удовольствие, как это бывало и раньше во время ее визитов к Петрасу. Он был прирожденным учителем. Его заразительный энтузиазм делал интересными такие вещи, на которые она сама и за тысячу лет не обратила бы внимания, если бы он не заговорил и не рассказал о них. Если он находил что-то увлекательным, он изо всех сил старался сделать так, чтобы и вы с ним согласились.
Бабочки возникли из ниоткуда и оказались поразительными, как и говорил о них Петрас. Изабелле хотелось поговорить о них, задать вопросы, но он велел ей просто понаблюдать за ними сначала, а уж потом спрашивать. Она послушалась и заметила то же, что Броксимон, — казалось, бабочки то появляются, то исчезают, перелетая из света в тень и обратно. И происходило это не в одном каком-то месте. Она не могла понять, как это получается, и была заинтригована этой тайной.
Она наблюдала за бабочками, а Петрас наблюдал за ней. Он надеялся, что она сумеет прийти к верным выводам сама, ну а нет, так он ей все равно расскажет. Но лучше бы ей было додуматься самой. Чем больше она поймет сама, тем легче ей будет обнаружить и пустить в дело свой скрытый резерв, когда понадобится.
Однажды она зашла к нему в магазин, когда он расправлялся с огромным куском торта из кондитерской напротив. Торт был липкий, и он ел с таким удовольствием, что крошки и кусочки шоколада пристали к его губам в нескольких местах. Ни слова не говоря, она открыла сумочку, вытащила бумажный носовой платок и подала ему.
Петрас взял платок, но отложил его в сторонку, пока не кончил есть, перепачкавшись при этом еще больше. И только когда от торта не осталось ни крошки, он удовлетворенно вздохнул и взялся за платок.
— В этом разница между нами, Изабелла. Ты видишь крошку и хочешь ее смахнуть. А я верю в то, что всякий человек должен жить так, как старик, который ест шоколадный торт. Ведь для него в жизни не осталось уже ничего, кроме этого восхитительного сладкого вкуса во рту. Потому-то он и наслаждается им больше, чем ты, нисколько не заботясь о том, как выглядит.
Теперь, разговаривая с ним, она вспомнила тот случай и сказала, что старается посмотреть на этих бабочек так же, как он тогда ел шоколадный торт. Петрас усмехнулся, но промолчал. Она поднялась с пола и перешла в ту часть комнаты, которую бабочки облюбовали в тот момент для своих воздушных па.
Снаружи Лени наблюдала за ними через стекло витрины и еще больше недоумевала, что делать дальше. Петрас наблюдал тоже, по-прежнему ничего не говоря. И только Броксимон безразлично повернулся к витрине спиной и смотрел на проезжающие мимо машины.