Многие видели, как это случилось. Некоторые завизжали. Другие встали, выпучив глаза и раскрыв рты, дивясь тому, какой необычный оборот приняли события, пока они шли по своим делам. Какая-то мамаша схватила двух своих ребятишек за руки и кинулась с ними в другую сторону. Дети все время оглядывались, пытаясь разглядеть, мертвый тот дядька или нет.
Вид у него был, вне всякого сомнения, мертвый. Фланнери лежал неподвижно, распластавшись на кустах мятым куском брезента. Водитель «порше» впал в панику. На мгновение даже мелькнула мысль, а не нажать ли на газ и свалить отсюда к чертовой матери. К счастью, здравый смысл возобладал над страхом. Сделав несколько глубоких вдохов, он медленно и осторожно выбрался из своей новой, прилизанной машины, которая только что превратилась в смертельное оружие. Перепуганный до смерти, он шагнул к телу. Чувство у него было такое, словно все его внутренности стали жидкими и вот-вот вытекут через задницу.
До этой минуты все в его жизни шло как нельзя лучше. Его бизнес был успешным. Жена — красавица, да еще и покладистая. И он всегда проезжал на желтый свет, когда тот уже готов был смениться красным. А почему нет? В конце концов, он — это он. Жизнь всегда давала ему дорогу.
К его ужасу и невероятному облегчению, тело на кустах пошевелилось. У кого-то вырвалось: «Он жив!» Какая-то женщина, задохнувшись, выпалила так быстро, что четыре слова слились в одно: «Господитыбожемой!» Тело снова пошевелилось: рука поднялась, опустилась и поднялась опять.
Наблюдая этот замедленный ужастик, который он сам же и вызвал к жизни, водитель снова едва не поддался дикому желанию сделать оттуда ноги. Бросить свою жизнь, жену, машину, бросить все и бежать куда глаза глядят. Он забыл, что его бумажник со всеми документами лежит на переднем сиденье автомобиля, рядом с мобильным телефоном, в адресной книге которого значились пятьдесят четыре номера. Он забыл, что у машины есть номера, по которым компьютер в считанные секунды выяснит, кто он такой. Он забыл обо всем, из чего несколько минут назад складывалась его жизнь. Только одна мысль осталась в его голове — беги, спасайся.
Потому что, даже если сбитый им пешеход выживет, то, что последует за этим, будет тянуться годы и годы и разрушит всю его жизнь: больница, реабилитация, огромные платежи по страховке, судебные процессы, испорченная репутация и, разумеется, деньги. Хотя внутри у него все визжало от страха, он не мог не думать о деньгах.
Вот что творилось у него в голове, пока он стоял и смотрел на тело, которое шевелилось медленно, точно омар или краб, слишком долго пролежавший на суше. И во всем виноват он, только он. Господи Боже, да у него теперь миллионы высудят. Миллионы у него были, но теперь он их потерял, потому что…
Тело медленно повернулось. Оно перевернулось с живота на спину, так что впервые стало видно лицо жертвы. Кто-то опять повторил: «Он жив!», как будто то, что происходило у них на глазах, нуждалось в словесном подтверждении. Но будет ли пострадавший жить дальше? Насколько серьезны его ранения?
Водителю надо было это выяснить. Он просто не мог больше стоять рядом и не знать, что произошло. Собрав остатки мужества, он подошел к пострадавшему, который лежал теперь на спине, глядя в небо. Удивительно, но на нем совсем не было крови. Разве такое возможно? Как это может быть, чтобы большая машина на полной скорости сбила человека, зашвырнула его вон куда, а у него даже кровь не пошла?
Пострадавший медленно перевел взгляд с неба на водителя и сказал:
— Мне нужна твоя машина.
Водитель в удивлении отпрянул. Джон Фланнери говорил не просто отчетливо и обращался именно к нему, он говорил по-фламандски. Откуда он мог знать, что водитель — бельгиец, а фламандский его родной язык?
Никто из зевак на этом тягучем экзотическом языке не говорил. Они, естественно, решили, что раненый от боли помешался и бредит.
— Слушай меня внимательно, повторять я не буду. Через минуту я перейду на немецкий, и все, кто здесь собрался, меня поймут. Я попрошу тебя посадить меня в твою машину и отвезти в больницу. Это надо будет сделать быстро, потому что полиция уже близко, и, как только они сюда доберутся, все станет официально. В твоих интересах, чтобы они тебя здесь не застали.